Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Сближение

Слово «планета» происходит др.-греч. πλανήτης или πλάνης — «странник», «блуждающий». Так эти небесные тела назвали в отличие от собственно звезд, положение которых определялось их постоянным местом в созвездии. В космосе на фоне поражающей стабильности и постоянства всегда что-то вертится, крутится, убегает или догоняет, странствует и блуждает...
И вот еще с лета мы могли видеть, как Юпитер и Сатурн идут на сближение. Наиболее впечатляющий период наблюдаемой части этого процесса приходится как раз на 16 - 25 декабря. Впервые за почти 400 (если быть точными — 397) лет на небе эти две планеты Солнечной системы оказались как никогда рядом: для наблюдателя с Земли они фактически выглядели как одна звезда, затмившая своим сиянием все другие.



Нечто похожее, но еще более грандиозное наблюдал в свое время знаменитый астроному Иоганн Кеплер (1571-1630), который в 1603-4 годах также стал очевидцем «соединения» Юпитера, Сатурна и еще Марса...
Писание говорит: «Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока, и говорят: где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели звезду Его на востоке...» (Мф. 2:1-2). Размышляя над Словом Божиим и над наблюдаемым незаурядным небесным явлением, ученый предположил, что нечто похожее на небе могли наблюдать и волхвы – мол, чуду ничто не мешает иметь достоверность эмпирического факта, а «естественнонаучно» Вифлеемская звезда могла представлять собой какое-то пусть и особенное, но реальное астрономическое событие. Ученый рассчитал, что в таком положении планеты оказываются раз в 800 лет, и если действительно речь идет о сближении Юпитера, Сатурна и Марса, то Христос должен был родился в 748-ом году от основания Рима. Но последующие ученые подправили расчеты Кеплера и уточнили дату 749 годом. Эта дата объясняет то обстоятельство, почему Ирод велел убить младенцев в Вифлееме от двух лет и ниже, - потому что новая звезда явилась, по вычислениям Кеплера и других, года за два до Р.Х., в 747 г. от основания Рима…

Но большинство современных комментаторов, вслед за некоторыми Отцами Церкви (например, Златоустом), предлагают не привязываться намертво ни к каким естественнонаучным теориям в понимании Библии – в том числе и потому, что именно здесь речь идет об особом духовном знамении Божием, которое вряд ли обладает признаком повторяемости и потому не подлежит математическим расчетам. Звезда Вифлеема - это не видимый (и иллюзорный!) знак того, что планеты сошлись (на самом деле нет: между ними миллионы километров), а именно особое свидетельство о явлении в мир Спасителя, не имеющее более никаких естественнонаучных смыслов. Не может быть «повторного» явления сего знамения, поскольку и само Рождество уже не повторится.

Но возможны ли другие знамения о других событиях? Да. Господь обещает нам знамения, в том числе и небесные: «И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать. И покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь и огонь и курение дыма. Солнце превратится во тьму, и луна - в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и славный. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Деян.2:17-21).
Не знаю, когда начнутся эти знамения, какие волхвы их обнаружат и как истолкуют (как и во времена Иисуса, на нас, архиереев, священников и книжников, надежды мало). Но совершенно очевидно: Имя Господне нужно начинать призывать уже сейчас. Да и близкими нужно не просто казаться, а действительно таковыми быть. А то внешне один Символ веры, «Христос посреди нас», да прочие всякие там «простите-благословите» с поцелуйчиками и обнимашками, а внутренне... во тьме и пустоте отстоим друг от друга на сотни миллионов километров...
«Охладеет любовь» (см.: Мф. 24:12) — это ведь тоже знамение...

Наука и религия

Мой товарищ вернулся из Петрозаводска и поведал мне об одном удивительном событии… Я не поверил своим ушам и решил справиться в Сети: ну, не может она не знать о таком событии, если оно на самом деле произошло. И она знает

23 ноября в Петрозаводском университете состоялась «научно-практическая» конференция «Христианские ценности и научное познание как ресурс развития общества». В рамках конференции с докладом выступил председатель Объединения православных ученых протоиерей Геннадий Заридзе, который сокрушительно разоблачил Запад в том, что тот хочет схлопнуть христианский мир и даже легализовать людоедство. Причем, как заявил докладчик, самым приятным для тех, кто требует на Западе узаконивания людоедства, будет поедание именно русских детей. Не знаю, может, потому, что они вкуснее. Или холестирина меньше.  «Это официально показали по телевизору!» – заверил участников конференции ученый батюшка и, видать, во имя спасения русских детей выступил с инициативой создания в карельской столице клуба «Наука и религия».

Кажись, состояние недоверия и даже вражды между наукой и религией иногда может быть более взаимополезным, чем некоторые формы их единения и дружбы.

В общем, ребята, учитесь! А то вас не возьмут в Объединение православных ученых…


кадр из телесериала "Игра Престолов".

Ищем женщин

Ученый совет МинДА принял решение предоставить возможность обучения в магистратуре и аспирантуре Минской духовной академии лицам женского пола. В связи с этим, начиная с текущего года, к вступительным испытаниям в Академии будут допускаться лица обоих полов.
Аллилуйя! Лет пятнадцать назад я пытался поднять этот вопрос на ученом совете, но меня поддержал только один человек. А сейчас я даже не в совете и... вот как оно всё))



на фото: Минская духовная академия, взято тут


Найти священника

«Ученые не любят таких слов, как «истина» и «вера». Истинным можно назвать лишь то, что можно доказать в соответствии с некими общепринятыми критериями. В целом, наука не верит в истину — точнее, наука не верит в веру. Научное понимание можно трактовать как наилучшее соответствие данным, полученным в рамках текущих ограничений (и инструментальных, и философских). Если бы наука делала из истины фетиш, то была бы религией, но она таковой не является. Однако в условиях, которые Томас Кун назвал «нормальной наукой» — в противоположность интеллектуальному возбуждению, которое вызывает сдвиг парадигмы, — большинство ученых, кажется, заняты тем, что больше похоже на религию. Их лучшие догадки быстро превращаются в общепринятые теории, а эти теории становятся предметом веры. И если ученый говорит вам, что «истина — это...», можете уходить. Лучше найти священника...». (Тимоти Тейлор — профессор Предыстории Человечества в университете Вены (Австрия), гл. редактор Журнала Мировой Предыстории, автор книг «Предыстория секса» и «Погребенная душа»).

Найти священника всегда здорово (я б тоже хотел), но... на самом деле ученые любят разные слова. И священники – тоже.



Некоторые считают, что каких-либо универсальных критериев истинности знания не существует так же, как не существует универсальных критериев истинности веры (с некотоыми оговорками я согласен). Это делает возможным следующее предположение о том, что нет и универсальных критериев отличия науки от религии -- в том числе и потому, что вообще история науки и религии совпадают (и с этим я тоже согласен – с некоторыми оговорками). Религия и наука, якобы, способны становиться неотличимыми друг от друга в признаке «догматизации» и способности закрепощать людей, сужать их горизонты, превращать их в средства достижения целей (и с этим не поспоришь). Поэтому тот, кто борется за светское общество, должен, якобы, бороться не только за свободу от религии, но и за свободу от науки. Религию нужно отличать от собственно веры, а науку – от собственно знаний.
Вера не сводима к религии, а знания - к науке, зато религию при желании можно свести к науке, а науку – к религии. Но проблема различения знания и веры все равно останется нераскрытой… И более того, теряется всякий смысл ее раскрывать в дальнейшем…

Короче. Тот, кто думает, что можно «спасти религию» через «уничтожение науки», тот ошибается. Мы сидим на одном суку – на том самом, где должно найтись место и религии, и науке, и коллеционированию марок. Забавно то, что некоторые апологеты в поисках тактических средств для борьбы с научным шовинизмом с радостью (осознанно или нет) прибегают к «эпистемологическому анархизму» (на манер фейерабендовского) а то и к банальному агностицизму и солипсизму. Они явно не в силах предугадать… нет, не следующий ход своего противника, а… вмешательство в третьей стороны, которая сделает проигравшими первую и вторую. Или саму игру – несостоявшейся.

------------------
На иллюстрации: "Лабиринт Духовный", XVIII в., 54*43,9 см., Гос. музей истории религии Санкт-Петербург 


Факты и интерпретация

«Я верю в науку. В отличие от математических теорем научные результаты доказать невозможно. Их можно лишь снова и снова проверять до тех пор, пока лишь глупец откажется в них верить.
Я не могу доказать существование электронов, но свято верю, что они есть. И если вы в них не верите, у меня есть высоковольтный провод, который я готов использовать в качестве аргумента в их пользу. И пусть электроны говорят сами за себя»
(Сет Ллойд – профессор инженерной механики Массачусетского технологического университета, автор книги «Программируя Вселенную»).

Естествоиспытатели редко бывают хорошими философами науки. И вот в этих словах: казалось бы, автор признает наличие глобальных проблем доказуемости, но он так легко подменяет их темой интерпретации и объяснения!

Электричество тысячелетиями (кажись, еще с Фалеса Милетского) объяснялось без помощи всяких электронов. Вы не верите, что «в глубине вод под Р’льехом покоится Ктулху, дожидаясь своего часа»? Нивапрос! Возьмитесь за оголенные провода и почувствуйте ужас его воздействия на разум через дрожь и оцепенение плоти. Если не помогло, то увеличьте число подходов. Или напряжение.

Но согласен в главном: нет лучшего средства для убеждения, чем высоковольтный провод. В Средние века отказывающихся верить глупцов находилось не очень много, но их было бы еще меньше, если бы министерства образования и ВАКи того времени, кроме механической и тепловой, могли использовать еще и электрическую энергию -- в технологиях внедрения истины.
Ну и, к слову самое время вспомнить, что глагол «убедить» происходить от слова «беда». Если нет беды у человека, то откуда возьмутся у него истинные убеждения?

На иллюстрации: действие благодати наглядно -- фото взято из свободных источников в сети Интеренет.


Правда и истина (часть 5)

Есть такая наука: логика. В этой науке есть такая тема: «истинность мысли и формальная его правильность» - название вариативно, но суть одна. Если вкратце, то главная идея темы в том, что нельзя путать логическую (формальную) правильность и сущностную истинность мысли. Формальная правильность мышления является необходимым, но недостаточным условием познания. Всем очевидные и истинные факты можно обосновывать неправильно. И напротив: совершенно идиотские вещи можно получить в результате внешних, формально правильных рассуждений, ничего не имеющих общего с сущностью вопроса.
Опять же, границы между формой и сущностью диалектичны. Логика – наука о форме мысли, что значит, что для неё вопрос о форме мысли становится сущностным вопросом. Вопрос, имеющий отношение к форме в одном отношении, может стать вопросом о сущности в другом отношении – это как с существенными и несущественными признаками предмета.

Но есть еще такая наука: каноническое право, yes! Там нет такой темы: истинность и каноническая правильность. Или я забыл… У меня вообще по канонике и по философии в семинарии были самые плохие оценки. Мне даже грозила неатестация.
Но сегодня мы сами что-нибудь придумаем. Давайте вспомним о простом факте существования принципа икономии, который говорит нам о том, что не все каноничное истинно, и в некоторых случаях право должно самоограничиваться.

И теперь резкий переход и смена темы. Сразу три евангелиста передают нам слова Господа:




  • «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение» (Мф.23:14)

  • «Сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение» (Мк.12:40)

  • «Которые поедают домы вдов и лицемерно долго молятся; они примут тем большее осуждение» (Лк.20:47)

Поскольку речь шла о книжниках и фарисеях, а не о мошенниках и разбойниках, то я уверен в том, что Господь здесь обличает совсем не грубую силу, хищничество, насилие, подкуп, взятки, шантаж и вымогательство. Зачем? Ведь все это в избытке обличалось самими книжниками и фарисеями. Тут другое! Отобрать дом у вдовы можно вполне себе по праву – по форме, с сылками на законы и решения суда. Можно законно оставить человека без помощи в субботу – если подойти к вопросу формально, по букве, а не духу Закона. Можно не выполнять заповеди, ссылаясь на сами заповеди. Ловкость рук, гибкость ума, сговорчивая совесть -- и никакого обмана!

Но «Суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк.2:27). Не Церковь для канонов, а каноны для Церкви. Нарушать каноны – грех. Но исполнять каноны так, что это приносит вред Церкви – не это ли и есть то самое фарисейство и лицемерие, в результате которого отцеживается комар, но проглатывается верблюд? Не может Церковь испытывать вред от правильного выполнения канонов. Правильно – это то, что приносит пользу Церкви, то, что обеспечивает ее прирост и прочие блага. Даже правильно назначенные лекарства при некоторых обстоятельствах должны отменяться немедленно.
Как говорил прот. Н. Афанасьев, «самому праву в Церкви места нет. Право проникло в Церковь только тогда, когда оскудела любовь». Нет, место праву в Церкви обязательно найдется – как раз именно потому, что не все в ней занимает любовь. Право не компенсирует любовь, а вытесняет ненависть. Должно вытеснять ненависть, скажем так.
У св. Паисия Святогрца можно прочитать: "Человек тебе говорит: «В Кормчей так написано», и как видит в книжке, так буквально и применяет, а должен бы каждый случай анализировать отдельно. Как я видел на практике, в одном случае могут скрываться тысячи других случаев. Здесь нет одного рецепта, одного единого правила на все случаи жизни». Но не следует ли из сказанного, что нет никакого права, поскольку всеобшность - его свойство, а закон - для всех?


«Он (Христос) дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит» (2Кор.3:6.). «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера» (Гал.5:22). Буква закона крайне токсична и использовать ее «без духа» (вне евангельской идеи спасения всех человеков, или, как минимум, максимально возможного их числа в каждой ситуации) – это значит убивать. Использование «буквы» должно быть четко соизмерено с предполагаемыми рисками и ожидаемой пользой.
Да, право создавали реалисты, и если оно оказывается в руках филантропов-романтиков, которые посредством права пытаются принуждать к любви (любое же право принудительно), то в этом мире может не остаться камня на камне…

А каноника – это вообще наука о форме или сущности? В первую очередь, это наука о праве, а относительно права вообще существует философский вопрос о его сущности. Загуглите сами.
Некоторые особо каноничные канонисты говорят, что нет разницы не только между оросом и каноном, но сущность права – она, оказывается, не там, где вы думали, а... в любви (ошибка в том, что таковые отождествляют Закон Божий (Откровение) с правом на том основании, что в словосочетании «Закон Божий» речь идет о законе). В таком случае мы тоже имеем смешение формы и сущности, но диалектично ли оно здесь?
Я сегодня не буду об этом спорить. Пусть сущность нашего права чудесным образом окажется в любви – буду только рад, если кто-то мне докажет осмысленность оксюморона «правовая любовь» или «любовь по праву»... Но вот разобраться бы с тем, в чем сущность нынешнего каноно-правоприменения. Тоже в любви? А как же! Иначе просто не может быть!

Откройте Псалтирь, друзья, и воздохните вместе с Проком о тех временах, когда «Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются. И истина возникнет из земли» (Пс.84).

--------------------
И небольшой пример любви вам в ленту. Анафематизм Второго Сигилиона Вселенского Патриарха Кирилла в 1756 г (о новом стиле): “...то да Мудет отлучен от Бога, проклят и по смерти да не растлеется и пребудет в вечных муках. Камни и железо пусть разсыплются и распадутся – сии же никогда же и никакоже. Да наследуют проказу Гиезия и удавление Иуды; да будут на земли, как Каин, иже стеня и трясыйся; и гнев Божий да будет на главе их и участь их да будет с предателем Иудою и богоборцами иудеями; земля разверзшися да поглотит их, как некогда Дафана и Авирона; Ангел Божий да преследует их мечем во вся дни жизни их, и да подлежат они всем проклятиям Патриархов и Соборов под вечным отлучением и в муках огня вечнаго. Аминь”.
Для справки. "Анафема - это проявление любви к заблуждшему... У нас нет и не должно быть никакой агрессии к инославным". Да, посылай в ад, проклинай, трави полицией, но помни: улыбайся и никакой агрессии!

Сокровенные параметры IV

Продолжение. Начало: Здесь, Здесь и Здесь

Итак, по мнению Нильса Бора, без наблюдателя  реальность макромира  перестает быть реальностью в классическом смысле, а является лишь вероятностью таковой. Вольфганг Паули и Юджин Вигнер говорят, что квантовая механика необходимо включает в себя сознание наблюдателя, а Роджер Пенроуз – что «фундаментальная физическая теория, претендующая на некоторую полноту на более глубоких уровнях физических явлений, должна иметь возможность включить в себя разумное сознание».

А как обстоит дело с этой проблемой в мире классической физики – в том самом, который нам известен в наших чувствах и идеях с момента нашего рождения?
Давайте зайдем с другой стороны – уже не со стороны объектов квантовой механики…

Вы, наверное, слышали о «коперникианском перевороте» Иммануила Канта, который тот учинил в области осмысления субъект-объектных гносеологических связей...  Кант среди прочего говорил, что существуют две априорные формы чувственности: пространство и время, благодаря которым возможно познание. Пространство и время – это не то, что мы называем физической реальностью, а так называемые трансцендентальные идеи, определяющие опыт: «чистые формы созерцания», делающие возможным не только структурирующие чувственный опыт, субъект-объектные отношения как таковые.
Однако в современной теории относительности все как раз наоборот: кривизна пространственно-временного континуума, который является первичной формой физической реальности, сама определяет свойства этого мира и движение тел. Объект (реальность) больше не противостоит субъекту, но, напротив, включает в себя категории сознания, которые Кант считал трансцендентальными (внеопытными) формами созерцания физического мира.

Мы видим, что сегодня не только квантовая механика, но и теория относительности, касающаяся «нашего нормального мира», расширяет роль сознания и включает его в себя в вопросах, связанных с осмыслением пространства-времени – того, что, по Канту, относится к трансцендентальным идеям и чистым формам созерцания.
Андрей Линде пишет: «Возможно ли, что сознание, подобно пространству–времени, имеет свои внутренние степени свободы, пренебрежение которыми ведет к фундаментально неполному описанию вселенной? Что, если наши ощущения так же реальны (или, быть может, даже более реальны), чем материальные объекты? Что, если мое красное и синее, моя боль – реально существующие объекты, а не просто отражения реального мира? Возможно ли ввести «пространство элементов сознания» и предположить, что сознание может существовать само по себе, даже при отсутствии материи, подобно гравитационным волнам, существующим при отсутствии протонов и электронов? … Не может ли оказаться, что сознание – настолько же важная часть согласованной картины нашего мира, несмотря на то, что до сих пор мы могли совершенно пренебрегать им при описании известных нам физических явлений? Не окажется ли при дальнейшем развитии науки, что изучение вселенной и сознания неразрывно связаны и существенный прогресс в одном направлении невозможен без прогресса в другом?».

На эти риторические вопросы можно ответить утвердительно. а че нам, гуманитариям? Мы сегодня должны говорить не только о пространстве-времени, но и о… «человеко-мире». Мир – не что-то противостоящее человеку и даже не что-то включающее его в себя, а, скорее, нечто продолжающее его телесность, а может, и не только ее. Сознание – не нечто-то противостоящее миру, а нечто объединяющее нас с ним и в своей очевидности делающее для нас очевидным не только наше существование, но и существование вселенной. Мысль познающего наблюдателя – уже не просто декартовское Cogito, а универсальная частота, обеспечивающая единство всего: связь между человеком, вселенной и (пока гадательно) Богом. Феномен и ноумен обретают свое единство в наблюдателе и становятся чем-то неотделимым от него. Возможно, квантовая и классическая механика обретут свое единство в теории сознания будущего.
Так что хватит строить всякие коллайдеры! Давайте лучше достроим часовню у нас в Ракове! Во-первых, это дешевле,  во-вторых, это красивее, а в-третьих, супер-струны – это гибридные никелевые Ernie Ball на моем винтажном Fender’е, а не какие-то там супер-пупер-симметрии между непонятными хреновинами.

Итак. Не только богословы и философы, но и сами физики увидели в таком неожиданном развороте событий возможность объединения научных и религиозных моделей описания мира. Согласно Джону Уилеру, «наблюдатели необходимы, чтобы привести вселенную в бытие», что отсылает нас к библейской концепции, в которой человек вместе с Богом «проговаривает» бытие через фиксацию своих «наблюдений» в наименовании познаваемых вещей и тем самым завершает реализацию той части творения, венцом которой он является (наречение имен). Уиллер полагает, что именно наличие наблюдающего (познающего) человека, преобразовало потенциальное множество возможных квантовых прошлых, в одну конкретную актуальную историю настоящего.
Мартин Хайдеггер как-то назвал человека пастырем бытия. Но в свете сказанного хочется уточнить: человек – уже не просто пастырь, а епископ бытия (др.-греч. ἐπίσκοπος — «надзирающий, надсматривающий, присматривающий, наблюдающий»).


Икона «Всевидящее око Божие»

Естественно, «первосвященником» этого «чина мелхиседекова» является Сам Бог. Об этом – в иной раз). А пока наша сага в трех частях, посвященная теме наблюдателя, суперпозиции и неопределенности (= непредопределенности) плавно перешла к теме Евангелия минувшего воскресения:

«Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то всё тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф.6:22-23)

Конечно же, прямые переходы от физики к морали (как и от животного – к человеческому) невозможны, но совершенно очевидно, что от нашего взгляда на мир зависит не только наша судьба, но и судьбы вселенной. Отсюда: борьба за мировоззрение – это борьба за онтологические ресурсы во имя будущего и ради вечности… Богословие предложило свои инструменты описания этой ситуации задолго до Гарита Бирхофа и Джона фон Неймана. Тут вам и неопределенность, и дополнительность, и непредставимость, и отрицание дистрибутивности, и бесконечности на любой вкус да со всякими множествами... Кажется, живи только и радуйся, но нет же! Не дает покоя всего один навязчивый вопрос: если свет, который в нас, тьма, то... какой же все-таки свет? Ну ее, эту тьму!

Сокровенные параметры III

Продолжение. Начало: Здесь и Здесь

Вернемся к теме «выбора» – неважно, осознанного или просто слепого перебора вариантов: квантовых состояний – любых возможных ситуаций, в которых может находиться не только собственно квантовая система, но и ньютоновская любого масштаба, нравственная, и даже историческая (просто история, как последовательность событий во времени). Мы не будем говорить только о параметрах электронов или иных каких частиц, но предположим, что состояние Вселенной во всех ее частях, включая нас, можно описать как волновую функцию. Безвестная судьба кота Шредингера и копенгагенская интерпретация квантовой механики должны напомнить нам о неминуемых противоречиях в таком предположении, но… впрочем, обо всем по порядку.


Вот, ты сегодня утром проснулся, и жена на цыпочках принесла тебе кофе в постель. А могла бы и не принести, правда? Каждая из подобных альтернатив («ветвей») задает диапазон для дальнейших развитий событий. Если принесла жена кофе, то будет то-то и то-то, если нет – это и это.  Коль существуют два или несколько состояний системы, в которой каждое имеет свой диапазон последствий, то существует и состояние, называемое суперпозицией, в котором ситуация может принимать любое из значений в альтернативных диапазонах. Мгновение, когда имеется вероятность получить или не получить ароматный напиток в постель, а вместе с этим и весь букет возможных последствий –  и будет суперпозицией: совокупностью или смешением состояний, которые не могут быть реализованы одновременно с обыденной точки зрения.
Наша условная частица с разной степенью вероятности находится в одном из состояний. Эти состояния появляются по мере того, как частица становится объектом наблюдения. И, как было сказано ранее, дело не в том, что мы пока еще не знаем параметры, которые «объективно» существуют до нашего измерения, а в том, что пока мы не наблюдаем частицу, этих параметров-свойств в привычном смысле не существует: частица находится сразу во множестве состояний – в суперпозиции! В момент наблюдения фиксируется некое определённое состояние частицы – т.е., происходит выбор какого-то одного состояния из всех представленных в суперпозиции. А что происходит с оставшимися альтернативами?

В копенгагенской интерпретации система перестаёт быть смешением состояний и выбирает одно из них в тот момент, когда происходит наблюдение. Нильс Бор и Вернер Гейзенберг утверждали, что, как только частица фиксируется наблюдателем, происходит недетерминированный выбор одного ее состояния, а все остальные необходимо коллапсируют -- исчезают, если по-нашему…
Некоторым пришлась не по душе копенгагенская интерпретация квантовой механики. Например, приснопоминаемому Альберту Эйнштейну она не нравилась за то, что вносила в микромир индетерминизм и определяла необходимости описывать явления в терминах вероятностей.

А Хью Эверетту не нравилась идея недетерминированного коллапса волновой функции, поэтому он и изобрел «многомировую интерпретацию» квантовой механики, в которой предлагает отказывается от идеи мгновенной редукции параметров объекта, неизбежно происходящей при каждом измерении. Т.е., в момент наблюдения, согласно Эверетту, фиксируется и актуализируется не какое-то единственное из возможных состояние частицы, а все сразу. Правда, разными наблюдателями. Это, как бы, и приводит к существованию других миров, в каждом из которых действуют одни и те же физические законы и существуют одни и те же константы, но каждый из которых существует в разных состояниях. Эвереттовская интерпретация предполагает, что волновая функция представлена и в макромире, приводя к умножению самих миров, которые различаются квантовыми состояниями своих частиц. Иначе говря, вместо того, чтобы утверждать, что кот Шредингера одновременно жив и мертв, концепция многомирья уверяет, что кот просто «разветвился»: в одном мире он жив, в другом нет.
Эверетт так пишет об этом: «С точки зрения теории все элементы суперпозиции (все «ветви») являются «действительными»: ни один из них не является более «реальным», чем остальные. Не нужно думать, что все элементы, кроме одного, так или иначе разрушаются, так как все отдельные элементы суперпозиции индивидуально подчиняются волновому уравнению с полным безразличием к присутствию или отсутствию… любых других элементов».

Итак, не думай, что то, что жена принесла тебе кофе, «выключило», сколлапсировало и редуцировало противоположный вариант и следующую за ним цепочку событий! Нет, есть миры, где ты в условный момент квантования остался без кофе. А есть, возможно, и такой, где ты вместо удовлетворения просьбы о кофе получил по голове молотком -- который она месяц просила убрать с ее тумбочки (у нее ж тоже своя волновая и прочие функции). В каждый момент наблюдения происходит «ветвление» - возникает огромное число вселенных. Вообще миров бесконечное множество, поскольку каждое мгновение реализуется огромное количество альтернатив.
Но многие полагают, что реального наличия других миров здесь нет, а есть лишь один реально существующий единый мир, который описывается единой волновой функцией. Все состояния существуют, но «декогерируют»: происходит умножение наблюдателей, фиксирующих каждое из возможных состояний, не взаимодействующих друг с другом систем. И каждый наблюдатель имеет свой результат, сообразуется с ним в своих действиях, что и формирует не только будущее, но и предшествующее измерению прошлое Вселенной. Ричард Фейнман постулирует существование вселенных с любыми историями, с единственным мгновением настоящего и, как я понял, с множеством будущих состояний относительно этого настоящего. Говорят, история не знает сослагательного наклонения, но это только оттого, что она не знакома с некоторыми альтернативными интерпретациями квантовой механики!

Об Эверетте, однажды услышав, я бы больше и не вспомнил, если бы случайно не прочитал у кого-то предположение о том, что эвереттовские миры могут не только ветвиться, но и склеиваться. Мне тогда вдруг захотелось подумать над всем этим и просчитать, что получится, если наложить такое «многомирие» на христианскую учение, в частности на эсхатологию. Вспомним, что константы, к коим нужно присовокупить не прописываемые здесь догматические истины, по условию должны остаться прежними.

Вот тебе, например, никогда не хотелось поразмышлять над тем, что было бы, если бы ты не встретил свою будущую жену, если бы не стал священником, если бы выиграл в лоторею, если бы бросил пить и если бы переехал в Израиль? Если бы, если бы, если бы…
Особенно часто человек склонен ко всяким «если бы», когда он чем-то не доволен или в чем-то не уверен, или, напротив, когда он понимает, что с ним реально все могло быть по-другому и значительно хуже. Например, он мог бы остаться без кофе в постели…
Я не говорю о не адекватных фантазиях, типа, «а что, если бы я стал князем Монако?». Нет, не стал бы, такого состояния твоей функцией никогда не было предусмотрено. Такие предположения ничего общего не имеют с «любой историей» - поскольку никогда в прошлом не было состояния, в которых ты мог стать князем Монако, а мог не стать. Предположения о том, что было бы, если бы ты был не ты, а кто-то другой, совершенно бессмысленны. Думайте о реальных альтернативах и не врите себе хотя бы в этом.

А еще мы любим оправдывать себя тем, что однажды в прошлом, все пошло не так, и вот теперь ничто уже не изменить. Но где-то в другом мире, есть другой ты, у которого в момент Х все пошло по-другому – так, как тебе хотелось бы сейчас, чтобы оно тогда произошло… Ты склонен думать о своих духовных проблемах, как о случайности и неопределенности: случайно соблазнился, неопределенно согрешил… Для того, чтобы стать лучше, нам, как думается, часто не хватает упущенной в прошлом возможности . Скорбные размышления об этом мы нередко отождествляем с покаянием…

Но. Всеобщее воскресение и Страшный суд – это глобальная эсхатологическая «склейка». Ты увидишь себя в одном из миров, в котором ты, допустим, удержался и не съел кусок курицы в пятницу, но ты увидишь среди мнодества своих копий, что ты всегда и везде и есть тот, кто ты есть: все тот же невоздержанный говнюк, у которого была возможность не согрешить в момент Х, о чем, обственно и свидетельствует копия №587676237672437699874.
Ты – грешник, но не потому что съел курицу в пятницу, а ты съел курицу, потому что ты грешник. Подумайте над этой разницей – это очень важно и вне отношения ко всему этому многобуквию! Простое воздержание от соблазна – это круто, но мало: должна измениться суперпозиция и предполагаемый ей диапазон будущих значений. Именно поэтому Христос рекомендует вырвать себе глаз, а не просто закрыть его в известном случае, поскольку «Лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную» (Мф.18:9).

И здесь мне вспомнились мотивы онтологического аргумента Курта Геделя, который доказывает, что сущность Бога (Его Божественность) экземплифицирована во всех возможных мирах. Согласен, это не эвереттовские миры, а миры модальной логики, но, дружище, ты есть ты, во всех возможных мирах -- называй их как хочешь. Правда, доказать я этого не могу...
Возможно, ты повел себя по-другому в одном из миров, но ты и в одном единственном мире в одинаковых ситуациях можешь повести себя по-разному: например, съесть или не съесть курицу – и что это меняет в ответе на вопрос о твоей сущности?

Еще Лейбниц утверждал, что Божественный разум извечно содержит вариант бесконечного множества миров, но в реальности Им актуализируется лучший из них. Как говорит Писание, имеющему прибавится, и как говорит св. Игнатий Брянчанинов, Бог будет искать, за что нас помиловать, а не за что осудить, а если так, то легко предположить, что Бог и Его святые милостиво выберут наиболее удачный вариант из всех возможных наших копий, и, если что, у нас, верующих в Промысл, есть все основания полагать, что именно та, что мы имеем, и есть наилучшая.
Ну или можно представить, что Страшный суд – это «склейка» всех возможный состояний, которые в своей целокупности будут определять тебя как суперпозицию по отношению к жизни будущего века или… вечной погибели.

Владимир Лосский определяет личность как свободу человека по отношению к своей природе. В нашем контексте это определение играет новыми красками: никакое событие, явление, свойство, отношение не выхватит нашу сущность только здесь и только сейчас в границах одной единственной реальности (природы), параметры которой случайно появляются после нашего наблюдения. Но, напротив, каждым мгновением сознательного волевого акта мы обнаруживаем в себе два и более «я-состояний», среди которых мы и делаем единственный выбор себя «на будущее». Но остаточная совокупность других альтернатив нашего я, словно существуя в других мирах, всегда присутствует в акте самосознания как память о возможностях, без которой теряется  всякая осмысленность нашего выбора в прошлом (или даже просто представление о нем).
Эти альтернативы по-прежнему беспокоят и волнуют (от слова «волна») нас «задним числом», поскольку без этого невозможно самосознание.  Самосознание есть не только осознание того, чем я являюсь и чем не являюсь. Но оно есть необходимость и способность видеть себя глазами не только окружающих, но и своими собственными глазами: глазами я-штрих. И чем большя этих других я, тем объемнее и глубинее самопознание – знание о всех своих возможных (а значит и «смешаных» - существующух одновременно) состояний. Наличие других я определяет мою возможность созерцать себя в качестве собственного объекта и быть «свободным по Лосскому»: воспринимать свою природу, свою функцию возможностей (волновую или нет) как нечто отличное от себя. Человек несводим ни к одному из мгновенных результатов выбора состояния. Все дело в его суперпозиции - в том, на что он способен в принципе.

Может показаться, что раз все возможные альтернативы нашего выбора уже приняты различными версиями нас в альтернативных мирах, то тема свободы воли становится бессмыссленной: если «сумма меня» по факту имеет все возможные состояния, то о каком выборе можно говорить? Некоторые сторонники Эверетта утвержадют, что, хотя все решения уже приняты, некоторые, все же,  принимаются чаще остальных. Другими словами, каждая ветвь решения обладает собственным «весом», а каждый тип выбора в аналогичных ситуациях имеет большую или меньшую вероятность, что в своей совокупности и влияет на обычные законы квантовой статистики, котороя и определит то, в чем «застанет и осудит» тебя Господь.

Ну, собственно, и все на сегодня. Респект и уважуха тому, кто смог дочитать до конца. В качестве бонуса – ссылочка о том, как выглядит проблема многомирья Эверетта глазами кота Шредингера. Не буду споллерить, но все не так уж и плохо. Не умирайте никогда, друзья, и не позволяйте другим!

Сокровенные параметры II

В предыдущем посте мы с вами немного поговорили о вероятности и предопределенности в природе, а сейчас стоит сказать пару слов о свободе воли. Если вы когда-нибудь изучали этику, то наверняка слышали о том, что представляет собой проблема свободы воли человека.

Если упрощенно, то одни (детерминисты), как правило, вслед за физическими детерминистическими концепциями, утверждали, что человек несвободен: всегда и везде его выбор определяется множеством факторов, начиная от наследственности и кончая положением звезд. Как в природе всё определяется законами, условиями и влияниями, так и в духовной жизни все происходит точно так же. Видимая вариативность выбора, если она и есть, также предопределена, как предопределено поведение крысы в лабиринте: она может пойти в одну сторону, а может – в другую или третью, но она не может быть вне лабиринта, пойти непредусмотренным путем или остаться на месте, поскольку изначально для нее определен список всех возможных вариантов и вытекающие из их последствия... Впрочем, так же, как и тебе вряд ли предстоит решение страшной дилеммы: объявлять войну Швеции, или нет.

Сущностно и применительно к нашей проблеме не так уж и важно, куда ты пойдешь в лабиринте, если ты там оказался не по собственной воле. Никто не спросил тебя, хочешь ли ты родиться, когда, где, кем ты хотел родиться, как, каким «скиллом» хотел прожить свою жизнь и где встретить свою старость и смерть. И потом за это краткое мгновение, имя которому Жизнь, тебя еще и в ад засунут –против твоей воли и навечно. Все в жизни человека предопределено так же, как предопределенно происходят химические реакции или физические явления. Ничего личного.

Оппоненты этой точки зрения (индетерминисты) предполагают обратное: человек свободен, поскольку всегда и везде он может произвольно реагировать даже на те обстоятельства, которые он не выбирал или которые он объективно не в силах изменить. Например, приближение смерти нельзя отвратить, но реакция на это приближение может быть полностью свободной, а если она несвободна, то, значит, человек, совершенно свободно отказался от свободы ранее на несколько ходов -- в прошлом.
Пример. Если ты свободно сбросишься с крыши, то ты уже будешь не свободен вернуться на карниз. Но это не предопределённость, а результат свободного выбора, который был осуществлен тобою до прыжка. Выбор иногда может даваться только один раз, но он обязательно есть или был. А потом по результатам этого выбора происходит дальнейшее квантование твоей жизни с новыми альтернативами. У тебя есть пару секунд до соприкосновения с землей, а это значит, что твоя недолгая оставшаяся жизнь сохраняет свою вариативность, пусть и в ограниченном диапазоне. Вспомним о двух распятых разбойниках. Совершенно очевидно, что за время их жизни на кресте у них не было ни малейшей возможности поступить в институт или слетать на Сейшелы, но для них были предусмотрены другие альтернативы. Или, как минимум, одна: принять или не принять Христа.
Своими грехами в прошлом (и добродетелями, в принципе, тоже)  человек свободно сокращает список альтернатив в будущем (или качественно смещает их диапазон), но он по-прежнему остается полностью свободным. Полнота свободы в таком случае, как может показаться, вариативна: есть полнота ведра, а есть полнота наперстка, но эти условные емкости являются совершенно одинаково полными, поскольку нельзя быть полными по-разному. Все полноты изоморфны. Невозможно быть немного полным и немного свободным  - так же, как нельзя быть немного беременной.

Вопрос о свободе и предопределённости – это, если вы заметили, и вопрос о вменяемости человека. Разве можно судить невменяемого? Или осуждение – это просто ордер на принудительную изоляцию?

Так как в свое время возникал соблазн переноса идеи классического физического детерминизма в область морали, так и нынче возникает большое искушение попытаться перенести принципы квантового индетерминизма в границы нравственных учений. Некоторую новизну в этот замшелый спор моралистов сегодня вносят физики и математики.

В диссертации своего коллеги и друга о. Александра Лешкевича (он и есть математик) я прочитал об одной интересной теореме, которая так и называется: теорема о свободе воли. Она принадлежит Джону Конвею и Симону Кохену -- оба профессоры Принстонского университета. Звучит она приблизительно так: «Если экспериментаторы обладают свободой воли, то поведение исследуемых частиц не предсказуемо». В дальнейшем, они усилят свою позицию и докажут, что «если человек, совершая эксперимент, свободен в выборе направления ориентации устройства, которое измеряет квантовые характеристики частицы, то результат, или «ответ частицы», не будет определяться всей предыдущей историей вселенной».
Как мы уже выяснили ранее, поведение исследуемых частиц непредсказуемо, следует ли из этого то, то экспериментатор обладает свободой воли? Если теорему сформулировать не как импликацию, а как эквиваленцию, то да, обладает. Но возможна ли такая переформулировка? Или экспериментаторы – те же крысы в лабиринте, которые могут заранее и строго определенно получить только два варианта своих наблюдений – как потому, что они сами в прошлом придумали себе такие правила, термины, условия, которые теперь исключают другие альтернативы, так и потому, что они несвободно находятся в конкретном «лабиринте» и ничего с этим поделать не могут?

Теперь насчет самого «лабиринта». Есть еще одна теорема: Общая теорема о свободе воли, которую сформулировал швейцарский математик Антуан Суарес. Данная теорема, согласно о. Александру, говорит о том, что свобода воли человека находится за пределами пространства-времени, поскольку объяснить в рамках пространства-времени нелокальные корреляции невозможно. Т.е., пространство-время не включает в себя целиком физическую реальность, какая-то ее часть, по-видимому, «вылазит» за ее рамки -- как шило из мешка. Неопределенность неопределенностью, но у частиц, оказывается, нет никакого «выбора». Выбор - не забываем! - это метафора. Реальный выбор требует сознания альтернатив, чего нет у частиц. Здесь же якобы «свободный выбор», который совершают частицы, определяется их взаимодействием с сущностями за пределами пространства-времени. Суарес предлагает для них название «джонбеллы» (johnbells) – в честь упоминавшегося ранее нами Джона Белла, который считается первым ученым, доказавшим существование нелокальной корреляции. Получается этакая пост-не-метафизика и детерминистичный индетерменизм: джонбеллы, задающие извне параметры  для событий внутри «лабиринта», или переносящие взаимодействие между частицами, находящимися в пространстве-времени этого «лабиринта», и чем-то иным вне его.

В угоду необходимой мне стилизации, я бы усилил принцип теоремы так: пространство-время не включает в себя ДАЖЕ всю физическую реальность. Что говорить о других реальностях? Хотя, духовная реальность («человеческая», как минимум), возможно, и есть нечто то же самое по своей сути, что и физическая реальность, только лежащее за границами простарнства-времени. Пространство-время, таким образом, делает вещи физическими и, значит, материальными, но как: в силу определения, которое условно, или в силу случающегося качественного перехода от физики к метафизике? Порассуждаем об этом отдельно чуть позже.

А теперь то же, но иначе и в традициях переноса: проблема нашей личной свободы или несвободы значительно больше нашего физического мира. И будет очень прикольно, если она, наша (не)свобода окажется больше и нашего духовного мира.
Хотя, чего удивляться тому, что что-то может быть больше нашей «духовности»?

P.S. Кстати, интересно, на одной из последних проповедей мне довелось упомянуть такое словосочетание, как «духовные ценности». В каком-то моменте в моем мозгу аварийно сработала сигнализация предупреждения об опасности касания политических тем. С чего бы это? Сигнализацию я отключил. Но об алгоритме ее срабатывания призадумался -- да так, что на несколько секунд сбился и потерял основную мысль…

Сокровенные параметры

"Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься" (Мф.12:36-37)


Реалисты верят, что все вещи обладают объективно существующими свойствами независимо от нашего сознания. Свойства вещей находятся в зависимости от оказываемого на них влияния других вещей из непосредственного окружения и, разумеется, это влияние определяется физически, материально (принцип локальности). Грубо говоря, луна на небе является такой, какой она является, независимо оттого, наблюдаете вы ее или нет, и не стихи поэтов сделали ее такой прекрасной. Физики, которые последовательно реализовывали этот принцип в своей научной деятельности, рассчитывали на то, что параметры исследуемых объектов существуют перед тем, как им, ученым, удастся их определить.
При таком подходе поведение физических объектов оказывается строго и однозначно предопределённым законами, а текущее состояние физической системы полностью и однозначно предопределяет её будущее состояние. Если нам казалось что-то не предопределенным, случайным и противоречивым, то только потому, что мы не учли какой-то так называемый «скрытый параметр» – еще неизвестный науке факт, или просто невыученный в средней школе. Такая предопределенность обуславливала возможность вычислить те или иные параметры по формулам, рассчитать их, как задачку по математике. Эти расчеты всегда подтверждались наблюдениями, а если нет – то, значит, или расчеты были неправильными, или эксперимент был некорректным.
Классическая механика всегда давала достоверные результаты, но совершенно иначе дела обстоят в механике квантовой, которая позволяла вычислить лишь вероятность того, что физическая величина будет иметь то или иное значение, поскольку текущее состояние системы предполагает несколько возможных вариантов её будущего состояния. Ну, а так как вероятность имеет сиамского близнеца по имени случайность, то ученые, привыкшие иметь дело с закономерностью, оказались в большой гносеологической беде…
Как же так? И почему оно так?



Одни ученые (олдскульные детерминисты) считали, что на самом деле в природе нет никакой случайности или неопределенности, но есть несовершенства квантовой механики или даже более общей научной парадигмы. Помните афоризм Эйнштейна «Бог не играет в кости»? Так вот, он это – про то и говорил! Мол, поживем, подумаем, поэкспериментируем, сделаем пару-тройку открытий – и не будет больше никакой неопределённости, вероятности и случайности.
Другие ученые верили в обратное: случайность – объективное свойство самой природы, а не дефект теории и несовершенство методов. Раз пошла такая тема, вспомним еще и то, что ответил Энштейну на это Нильс Бор: «Альберт, не говори Богу, что Он должен делать».

Но кто же прав? И где критерий?

Для ответа на этот вопрос Джон Белл вывел неравенство (не будем писать здесь всякие непонятные крючки) и доказал, что если неравенство выполняется, то правы первые, а если неравенство нарушается, то правы вторые.
И таки что вы думаете? Правыми оказались левые вторые! Стало ясно, что параметры наблюдаемой системы на самом деле вариативны, и какой именно вариант реализуется в будущем – предсказать невозможно, так как выбор состояния происходит случайно, а возможное наличие скрытых параметров никак не может повлиять на эту вариативность.
Если честно, я не знаю, как методологически, формально можно достоверно исключить наличие влияния скрытых параметров при наблюдаемой случайности, но подозреваю, что это «доказательство отсутствия» может иметь элементы логики онтологического аргумента.
Принцип локальности, о котором мы говорили, тоже был исключен: было показано, что квантовые частицы влияют друг на друга МГНОВЕННО, будучи физически удаленными друг от друга на значительные расстояния. Мгновенно - это значит быстрее скорости света и любой другой скорости, что противоречит классическим представлениям.
Если упрощенно, то сегодня получается, что, например, чем точнее измеряется одна характеристика частицы, тем менее точно можно измерить вторую, и вообще у частиц нет никаких характеристик до тех пор, пока их не наблюдают с помощью специальной аппаратуры.

Но я не физик, я бродячий философ. Для меня существовать в реальности – значит объективно обладать определенными свойствами. Если что-то не обладает свойствами, значит оно не существует. Из элементарной логики: бывают нулевые понятия – те, что с нулевым объемом (правда, и это – не «совсем та» реальность). Но не бывает понятий с нулевым содержанием и ненулевым объемом. А если с неопределённостью и случайностью всё так, как описывалось выше, то выходит, что наше наблюдение, наши мысли, наши намерения определенным образом участвуют в продуцировании реальности – по крайней мере, наблюдаемой ее части. Мы – соавторы этого мира. А раз так, то мы в ответственности и за его «параметры».
Пока все достаточно банально. Но здесь мы подошли не только к одному из вариантов так называемого «основного вопроса философии» («отношение бытия и сознания», и «связи мышления и природы»). Мы здесь кривыми околицами вышли на тему евангельского зачала. Итак.

«Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься (Мф.12:36,37)». Слово – это поступок, оно «определяет параметры» реальности, а за свои поступки нужно отвечать. И взгляд на вещи, наблюдение, тоже определяет, потому и сказано, например, что «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф.5:28). Мышление – оно событийно. Мысль, ее направленность имеет свою онтологию. И живем мы не только в мире физического пространства, но и в мире пространства духовного, по отношению к которому физическое также может быть  «незаметным», как духовное – к миру материи. Вопрос заключается в перспективе и ракурсе наблюдателя.

Мысль создает историю: актуализирует одно какое-то состояние из неизвестного количества альтернатив, из множества возможных квантовых прошлых. Связь между мыслимым и тем, что мы называем реальностью, неочевидна, но она есть, и ее видимое обнаружение мы нередко называем чудом. Чудо – этакая «неопределенность»: по условиям оно должно быть необходимым, как эквиваленция, но на практике случается лишь с вероятностью. Наверное, и между «механикой ментальной» и «механикой физической» должен имеется «предельный переход», «формулы», которые его описывают, и, возможно, «технологии», которые их реализуют на практике.
И переход от «классического богословия» к «квантовому» тоже должен быть – его не может не быть, если, конечно же, существует какое-то «квантовое богословие». А его, ИМХО, тоже не может не быть. Не думаю, что на Небе изучают вл. Макария Булгакова или о. Олега Давыденкова. Там на Небе только и разговоров, что о море и о закате другая «механика», хотя, разумеется, ее результаты должны соответствовать «классическим» евангельским. О сути этого соответсвия можно размышлять долго, но начинать нужно непременно с размышлений о соотношении Ветхого и Нового Заветов.

Да и здесь, на земле, многие уже давно пытаются противопоставить «схоластике» что-то «такое-этакое» и «не такое, как у них». Получается неубедительно, и прежде всего оттого, что речь вообще не должна идти о противопоставлении, а о дополнительности, о какой-то общей «теории всего». Проблема таких все-теориий везде одна и та же: объединяемые в ее границах частные теории имеют разные области применения. Проблема состоит и в том, что мы склонны принимать критику одной теории через указание на ее ограничения или несовершенства за альтернативную теорию – но это не она! Если, к примеру, доказать, что Вася врет, это еще не значит выяснить, какова она – правда.
С наступлением Царства Божьего в своем сердце, человек может выйти за привычные границы восприятия, опыта, теории и «услышать неизреченные слова, которые человеку нельзя пересказать» (см.: 2Кор.12:4). Да, некоторые из Отцов сподобились узреть зарницы «квантового богословия», но нелепо выглядят те из нас, кто пытается использовать его возможности для расчётов передвижения коровы на коньках по крещенскому льду.
Да что там Отцы! Уже в Писании мы можем найти некоторые пролегомены к будущему богословию. Например?
«Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники…» (1Кор.6:9), ни прочие редиски. Тут все понятно: для того, чтобы мне спастись, мне нужно то-то и то-то. Классическая механика работает нормально.
Возьмем другое. «Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф:21.31). Разумеется, никто не отменяет то, что блудницы должны покаяться. Но кто из трезвомыслящих и вменяемых может не с вероятностью, а с достоверностью сказать, что именно та и именно вот эта блудница попадут в ад? Никто? А почему? Потому что существует формальный запрет на осуждение? Нет, потому что эти запреты на осуждения являются знаками ограничения классической теории, где все «четко», и «стопроцентно». Есть теории, которые даны нам как средство спасения и богопознания в обстоятельствах века сего. И есть условия, в которых они действуют… э… с ограничением, что ли.
Та часть Творения Бога, во главе которой стоит человек, и которая была создана ради человека, уверен, потенциально может быть познанной, поскольку она антропоразмерна по определению, хоть эти размеры значительно превосходят горизонты современной науки и простираются за границы века сего – человек больше всего «нынешнего»: и науки, и даже религии!
Но Творение в целом значительно превосходит даже потенциальные границы человеческого. Притом человеческое находится в полном единстве и взаимопроникновении с ангельским и со всем тем, относительно чего можно сказать словами апостола: «Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» (1Кор.2:11) – и не потому что Бог что-то прячет от нас и скрывает. И даже не потому что мы несовершенны и теории наши неполны.
Откровение, явленное нам в Сыне абсолютно, и именно поэтому «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр.13:8), и нам не нужно еще какого-то другого «Христа с дополнениями». Просто «неопределенность», или, если по-нашему, таинственность - это объективная черта Универсума, проистекающая из тайны единства Бога и Творения.

Неопределенность, как мне кажется, это вообще параметр, значение которого прямопропорционально уровню знания – любого! Чем больше человек знает, тем менее однозначны и его суждения. Все и наверняка знают только дураки. И легкая вера во все и сразу – это атеизм. И тот, кто говорит, что любит всех, тот не любит никого; также и всех всегда прощающий – либо тихо плюет на всех, либо сам не знает, о чем говорит, и выдает желаемое за действительное.

И вообще, чем больше мы узнаем о любви Бога, тем меньше мы знаем все другие Его свойства. Например, о Его справедливости. Тут уж нужно выбирать: «импульс» или «координаты».

Бог не играет в кости - Он просто автор самой игры и хозяин казино, в котором независимо от исхода партий неотступно получает причитающееся.