Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Склероз души


  • "Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, - не поверили. После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили. Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили" (Мк.16:9-14).

Апостолы плачут, рыдают, но упрямо продолжают не верить. Как это ни странно, явившийся всем апостолам сразу Христос обличает их не только за неверие, но и за жестокосердие (σκληροκαρδία – твердое, жёсткое, жестокое сердце, «склероз сердца»). Неверие и жестокосердие связаны: одно является мерой и взаимопричиной другого. Жестокое сердце вероломно. А неверие – разве это не жестокость?
Впрочем, ничего удивительного в таком обличении нет: Священное Писание во многих местах связывает неверие с окамененным, «жестким» сердцем. Даже евангелист Марк неоднократно подчеркивает эту связь:
«Ибо не вразумились [чудом] над хлебами, потому что сердце их было окаменено» (Мк.6:52)
«Иисус, уразумев, говорит им: что рассуждаете о том, что нет у вас хлебов? Еще ли не понимаете и не разумеете? Еще ли окаменено у вас сердце?» (Мк.8:17).

Есть вещи, для понимания которых нужен правильной консистенции мозг – чтоб не кисель и не дерево. Но есть и такие, для принятия которых нужно правильной эластичности сердце: не сопли, но и не камень.



Другие парни

И сегодняшнее от о. А. Лемешонка:
https://obitel-minsk.ru/chitat/den-za-dnyom/2020/pravilno-li-segodnya-idti-v-xram

Если коротко: в церкви заразится нельзя – можно заразится только от своих собственных грехов (значит, и не только в церкви нельзя заразиться?). Когда во время войны на Пасху бомбили храмы, то верующие все равно не шли в бомбоубежище, а шли освятить маленький куличек. Поэтому лучше умереть, чем храм закрыть. Не нужно переживать: все в руках Божиих, и мы все рано или поздно умрем. И главное, что наш президент все правильно понимает и говорит. В отличие от.

Конец спойлера. Дальше - моё.

В той ситуации, что мы имеем сейчас, я тоже считаю, что храмы закрывать не нужно. БПЦ и не пошла на такие радикальные меры, как закрытие храмов и физическое прекращение допуска верующих к участию в богослужении – все это по причине того, что этого не требовалось эпидемиологической программой в нашей стране, и такая мера была бы явно несоразмерной и даже дискриминационной в той ситуации, в которой возможны все другие формы скопления людей (торгово-развлекательные комплексы, рынки, общественный транспорт, производственные коллективы). Мне бы очень не хотелось, чтобы собрания верующих стигматизировались как наиболее заразные среди всех других собраний.
Я согласен с тем, что существуют ситуации, в которых церкви могут или даже должны быть закрытыми, но это всегда исключительные обстоятельства, при которых прекращается вся остальная социальная активность, предполагающая радикальное исключение возможности скопления людей в иных местах. В такой ситуации верующие на равных несут вместе со всеми повинность отказа от своих личных интересов в пользу всего сообщества. Не нужно пытаться решить проблему ценой принесения в жертву интересов верующих – это не только несправедливо, но и еще бесполезно, как и всякая полумера.

Я считаю большой ошибкой мнение тех, кто думает, что место Церкви в одном ряду с залами игровых автоматов, зоопарками, развлекательными аттракционами, которые все вместе взятые можно закрыть без значительных последствий для жизнедеятельности общества, поскольку они, якобы, никак не связаны с так называемыми жизненными потребностями.
Во-первых, это может быть верно лишь относительно какой-то части нашего общества, которое и так не ходила в храмы или делал это крайне редко, не испытывая в этом никакой необходимости. Но для многих верующих именно религиозные потребности являются приоритетными, и они с большой готовностью останутся без гречки и запасов туалетной бумаги, чем без возможности причаститься Тела и Крови Господа. Пусть тот, у кого лично нет религиозных потребностей такого плана, подумают о своих родителях, бабушках и дедушках, о своих друзьях, в конце концов – о всех тех, у кого такие потребности имеются.
Во-вторых и раз уж некоторым особенно хочется поговорить о деньгах, стоит иметь ввиду, что БПЦ – не только «совокупность культовых зданий», это еще и достаточно крупный субъект хозяйствования и работодатель: огромное количество людей окажутся без средств к существованию и поддерживающей их социальной терапии. Например, во всех «подразделениях» пререкаемого Св.-Елизаветинского монастыря работают ТЫСЯЧИ человек и еще многие «опекаются» (больные, зависимые и реабилитируемы). Они все окажутся на улице. Ну и плюс еще немалое число тех, кто напрямую не принадлежит к церковным структурам, но вовлечен в церковную жизнь в качестве подрядчиков, поставщиков, продавцов, и пр., перед которыми монастырь несет материальные обязательства по договорам, и которые, в случае их невыполнения, влекут пеню и прочие потери, иногда фатальные – поскольку в стране нет ни карантина, ни чрезвычайного положения, в котором может наступить предусматриваемая договорами ситуация форс-мажора. Тот, кто и здесь захочет заговорить, что у попов-де все сводится к деньгам, просто дурень или… слишком маленький в своей ответственности человек, который никогда ни за что не отвечал в жизни и даже не может себе представить, каково оно – нести эту ответственность.

Соглашусь с о. Андреем и в том, что нельзя смотреть на сообщество верующих только как на среду распространения вируса. Церковь – это еще и институция, действия которой направлены на преодоление последствий эпидемии. Религиозные организации создают дополнительную мотивацию на солидарность, милосердие, взаимопомощь, профилактику и лечение, сохранение правопорядка, спокойствие духа и отказ от панических настроений. Церковные организации также занимаются активной поддержкой работы Минздрава. Церковь – не противник, а соработница и коллега тех сил, которые своими действиями противостоят эпидемии.
Многие священники мужественно и самоотверженно несут свое послушание на благо больным и их родственникам, нередко подвергая себя личной опасности. На мой взгляд, является крайне несправедливым видение во священнослужителях только лишь какой-то угрозы, как «оплот чумы», который нужно победить. Это однобокий, ошибочный и оскорбительный взгляд, который очень часто навязывается некоторыми СМИ. Священники болеют? Конечно! А врачи болеют? А пожарные? А милиционеры? И что? Всех закрыть?

Отец Андрей ставит вопрос так, как будто альтернативой его мнению является закрытие всех храмов. Но никто (пока) от нас не требует этого – зачем придумывать проблему? Требуется лишь адекватное восприятие реальности, меры профилактики и… хотя бы немного самокритики и послушания.
Но именно из-за неадекватов-самочинников, которые, увы встречаются, нас действительно всех могут однажды разогнать по хатам продезинфицированной поганой метлой – а как иначе, если мы не договоропригодны и невменяемы? И как результат: вот все будет открыто, а храмы закроют. Экзотические провокации порождают экзотические реакции. И в этом виноват не «антихрист», не масоны, не либералы, не бандеровцы, не рептилоиды… Другие парни!

Тело Христово приимите

Продолжение.

Итак. За окном Беларусь и пандемия – может, и в самом деле сидеть дома и не ходить ни на какое Причастие? Ведь теоретические риски заражения всегда имеются – это должны признать даже те, кто исключает возможность инфицирования от евхаристической утвари: по дороге в храм, в очереди за свечкой, при пении в хоре и пр… И здесь я с радостью разочарую уже другую часть своих читателей. НА ПРИЧАСТИЕ ХОДИТЬ НУЖНО! И вот почему.

1. Это - заповедь самого Господа!
Давайте откроем Писание. Господь говорит: «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира… Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, [так] и ядущий Меня жить будет Мною» (Ин.6:51-57). «Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое. И, взяв чашу, благодарив, подал им: и пили из неё все. И сказал им: сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая» (Мк. 14:22-24). «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк.22:20) – или в ином переводе: «Это совершайте в память обо Мне» (Лк 22,19).

Что мы видим? Если мы хотим наследовать Жизнь Вечную (и иметь ее в себе уже ныне), мы призваны причащаться Тела и Крови – в исполнение всего того, чему учил Христос. И мы должны это не просто единожды совершить, а совершать. Нет оснований считать, что в эпохи эпидемий эти слова Христа отменяются. Напротив, в реальности именно эпидемии увеличивали и увеличивают потребность в Таинствах.
Если мы имеем хотя бы более-менее общие представления о Евхаристии, то для нас не может быть неясным, что Литургия – самый эпицентр духовной жизни христианина, определяющий для нас возможности единения с Богом и сопричастия Божественной Жизни. Т.е., это вопрос о действительности нашего religare, притом уже не вероятной, а необходимой: не ешь Плоти Сына Человеческого и не пьешь Его крови – в тебе нет Жизни и тебя нет в Ней, баста! Церкви нет без Евхаристии, а без Церкви нет спасения – если употреблять все слова без ограничений и в собственном смысле этого слова.
Разумеется, ситуативная невозможность причащения может быть извинительной, но таковой не может быть нежелание причащаться. И, конечно же, не факт, что мы должны причащаться каждый день, но это другая история.

2. Теперь давайте разберемся с рисками. Условно обычными.
Есть риск, что, выходя из дому, мы будем сбиты машиной (меня, кстати, сбила однажды: автобус во втором классе – думаете, чего я такой шибанутый?). Но, зная об этом риске, мы все равно идем на работу, свидание, прогулку… Почему? Потому что мы считаем этот риск приемлемым: мы оцениваем вероятность несчастья в свете намеченных целей и соглашаемся. Обычно мы ничего не предпринимаем, но если вдруг риски увеличиваются (гололед, темное время суток, гоночный чемпионат или танки на улицах вашего города, заговор рептилоидов, о котором вам стало известно), то мы стараемся подольше держаться от проезжей части, покупаем фликеры, ищем другие возможности достигнуть цели или… отказываемся от маршрута, если оно того не стоило и лучше посидеть дома.

Определенные страхи в определенных пределах – это нормально. Ненормально – это когда страх по какому-либо поводу овладевает человеком и нарушает качество его жизни. Но есть откровенно больные люди, которые, вопреки здравому смыслу, просто боятся выйди из дома – у них какая-нибудь агора- или амаксофобия. Им вы ничего не объясните, поскольку рациональные доводы неэффетивны против иррациональных состояний.
Есть люди, которые боятся причащаться. Стоит заметить, что ежели перед нами клинические мизофобы – то нужно или ремиссии ждать, или… искать варианты. Мы говорим о тех состяниях, для работы с которыми не нужно иметь диплома психотерапевта.
Смотрите. Врачи делают операции, на которые соглашаются или не соглашаются люди. У врача два варианта поддержать колеблющегося: объяснить, что операция не опасна, если она не опасна на самом деле, или, если она реально опасна, объяснить, почему отказ от операции более опасен, чем предполагаемые риски, почему «оно того стоит». Врач не имеет права врать об отсутствии рисков или просто не информировать о таковых, если они имеются, но должен проявлять мудрость при обсуждении их с пациентом, дабы не спровоцировать неоправданные отказы.
Так и с причастием. «Обычное причастие» в «обычное время» не исключает рисков вообще и в принципе, но имеет их сравнительно незначительными: ради них отказываться от причастия – это уже мизофобия или бытовое чистоплюйство.

  • «Сомнения относительно опасности переноса инфекции с причастием чрезвычайно устойчивы в массовом сознании, поэтому Центр по контролю и профилактике заболеваний США в 1998 году в American Journal of Infection Control опубликовал текст, обобщавший все известное на тот момент о возможностях подобной передачи: «Внутри ЦКПЗ есть консенсус, что теоретический риск передачи инфекционных заболеваний через причастие существует, но риск этот так мал, что его невозможно обнаружить». Никаких эмпирических данных о случаях передачи инфекций таким путем ЦКПЗ не имели, что подчеркивалось в материале. Его авторы отмечали, что результаты сравнения статистики инфекционных заболеваний по 681 причащающемуся не показали у них более высокой частоты инфекций, чем среди тех, кто в церковь не ходил. При этом другие работы, анализировавшие наличие разных видов микробов в чаше для причастия, не раз находили там потенциально опасные организмы».

Если речь не идет о совершении литургии в каком-нибудь лепрозории и в чумном отделении инфекционной больницы, то наиболее вероятная к переносу инфекция через чашу с причастием — вирусы, вызывающие простуду. 95% простуд вызываются вирусами, 5% — бактериями. Но почему обычно не происходит заражений в значимом количестве? Трудно сказать.
Свойствами спиртового раствора в чаше, а также составом самой чаши это объяснить не удалось. Если учесть, что у протестантов, не верующих в Преложение\Пресуществление Даров, заражения (не)происходят с такой же вероятностью, как и у верующих в указанное, то, по-видимому причина сего – естественная: вероятно, организмы, эволюционировавшие для передачи воздушно-капельным путем, не считают для себя «винно-хлебный» путь оптимальным. Проще, быстрее и вернее можно заразиться от контроллера в трамвае, или просто зайдя в пустой лифт, чем через Чашу, и поэтому литургической этиологией можно спокойно пренебречь.
Много лет назад мне встречался abstract статьи о причастии, в которой говорилось даже о большем: что те инфекции, в результате которых по тем или иным причинам не происходит заражения, напротив способствуют укреплению иммунитета и активизируют защитные свойства организма.

Ахтунг! Подобные отвлечения в медицину, конечно же, в богословских теориях мы можем использовать только как декоративные, а не конструктивные элементы. Строить мораль на научных теориях значит строить на песке (сегодня они одни - завтра другие), да и Церковь сформировала свою практику в далекие времена, когда еще не были открыты ни вирусы, ни бактерии. Единственный критерий, которым она руководствовалась при формировании своей практики, это приемлемость конечных результатов: как правило, при нормальных условиях все было хорошо и даже лучше, чем при ранее отвергнутых формах практики. Ну не выглядят верующие более болезненными, чем неверующие!
Мы настаиваем на том, что причащаться не только нужно, но и можно! Боязнь заражения при нормальных условиях не должна служить причиной отказа от причастия. Но если человек для себя решил, что риски, которые никто не в праве исключать полностью, «того не стоят», то, может, ему и в правду не время причащаться – значит, не так уж ему и хотелось, и не так уж и нужно ему было. С таким необходимо проводить «согласительные беседы» (не только ж перед Крещением и Венчанием это делать!), и работать над его мотивацией к Причастию. Иногда нужно просто обождать, пока такого человека «отпустит»: если человек захочет «иметь в себе Жизнь», то готов будет жрать землю под ногами при отсутствии других возможностей.

Кстати, и я мой собрат о. Максим всегда после причащения народа демонстративно и в режиме time-lapse облизываем лжицу. Сам Устав не обязывает нас вести себя таким образом, но лично я, прекрасно осознавая риски своего недостоинства, описанные в предыдущей главе, побуждаю себя на подобное поведение не псевдобогословскими представлениями о том, что «благодать убивает микробы», и даже не маловероятностью «осложнений» (священники причащаются намного чаще мирян и тем самым математически увеличивают дурную вероятность), а соображениями о пастырской пользе: это ободряет и поддерживает нерешительных. Ко мне не один раз подходили и благодарили за это: мол, это здорово им помогло преодолеть себя. Я живу верой в то, что – как говорят врачи при опасных назначениях – ожидаемый положительный эффект соразмерен предполагаемым рискам.

3. Теперь про риски «сверхобычного». Где риски имеются больше обычного (речь не о потенциально опасных организмах, о об особо опасных – таких как чума, холера, оспа, корь, краснуха, тиф, проказа всякая), духовенство имеет специальные инструкции (см. например, у Сильченкова, Булгакова) – вплоть до отдельного причащения запасными Дарами или причащения отдельной лжицей вне церковного помещения и собрания людей. У нас есть все основания считать ковид-19 очень опасной инфекцией, особенно для пенсионеров и людей с хроническими заболеваниями (огромной части наших прихожан). А раз так, то мы имеем все основания для того, чтобы предпринять неординарные меры обеспечения безопасности при совершении Причащения. Этого требует и соответствующие инструкции от Чиноначалия. И, конечно же, – идея благоговения перед Таинством. Отказ от неординарных мер по своей сути такой же, как отказ перед литургией вымыть руки после туалета и вычистить грязь из-под ногтей – «а навошта? Благодать же сама все продезинфицирует».

ИМХО, прихожане имеют права рассчитывать на то, что их пастыри отслеживают изменения в реальности, контактируют с ней и вариативно и даекватно реагируют на изменения обстановки, стараясь сделать храм самым безопасным местом на земле. Посему возмущенные ковид-диссидентством и «автокефализмом» своих настоятелей прихожане в праве обратиться за Таинствами на другой приход, где меры безопасности соблюдаются. Все же свободны, у нас нет крепостного права.
Тому, у кого вера такая же великая, как и их личное самомнение, не должны осуждать тех, кто звезд с неба не хватает и хочет обойтись без необязательных рисков. Это же нормально, что есть люди, которые хотят прыгать с парашютом и готовы платить за это, а есть те, что не хотят и готовы платить, чтоб не прыгать, правда?
А те христиане, которые любые меры считают недостаточными и пребывают в непреодолимом страхе, пусть утешают себя словами Иисуса Христа: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее; какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мф.16:24-27). «Лучше для тебя,чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Мф.5.29). «Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир». (Ин.16:33). Ну и вообще: «Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все надеющиеся на Господа!» (Пс.30:25).

Я пришел

О десяти прокаженных мы сегодня читали в Евангелии, поэтому мы сегодня поговорим о проказе.

Книга Левит в 13 главе говорит нам, что те, кто болен תערצ («цараат») – болезнью, название которой переведено на русский как проказа, должны быть изгнаны за пределы стана. Под проказой мы обычно понимаем лепру – опасную заразную болезнь. Поэтому такое суровое предписание являлось вполне себе соответствующим интересам древнего общества: ведь и сейчас мы изолируем опасных больных – правда, не изгнанием, а помещением их в лепрозории и другие типы закрытых медицинских заведений. Но извиняйте, тогда таковых не имелось, а как лечить цараат древние иудеи не знали – так же, как мы сегодня не знаем, что евреи называли цараат.
Нынче проказа – инфекционное заболевание, сопровождающееся поражением кожи, мышц, гортани, внутренних органов, тогда как «цараат» - кожное поражение, налет на одежде или на стенах и убранстве дома. Если мы посмотрим, как описывается цараат в Ветхом Завете и сравним это описание с признаками лепры, то мы увидим, что это совершенно разные недуги. Артикулируя внимание на это, талмудисты учат, что цараат – это ни на что не похожая особая духовная болезнь, которая имеет внешние признаки, которыми она обнаруживается, но к которым она не сводится. В доказательство такой точки зрения приводится то, что Тора наделяет полномочиями диагностировать заболевание цараат (и исцеление) только священников, а не врачей.
Более того, цараат – единственная болезнь, которая делала человека «исключительно» нечистым, вычеркивая его не только из культа, но из еврейского стана вообще. «У прокаженного, на котором эта язва, должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть непокрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист!» (Лев.13:45). Заметьте: должен кричать не «болен» или «заразен», а именно «нечист», т.е., скверен. Один из мудрецов Талмуда в споре об отношении к прокаженным вообще предлагает бросать в них камни. Так себе перспектива…

Проказа, по мнению раввинов, является наказанием за служение идолам, прелюбодеяние, убийство, оквернение Имени, богохульство, вероломное мошенничество, предвосхищение полномочий, самомнение, злоречие, зависть, ложную  клятву. Особенно акцент делается на злоречие (еще та проказа, согласен). Талмудисты также настаивают на том, что цараат мог болеть только еврей, а некоторые их них даже утверждают, что болеть могли только евреи-мужчины – поскольку женщина не может кричать «нечист» (прилагательные в иврите изменяются по родам). Согласно Галахе, гоев вообще никто не осматривал и не отделял, поскольку они сами по себе вне диагнозов были нечисты, от них по умолчанию евреи должны были быть отделены сами, что среди прочего и понималось как святость Израиля. Даже прозелит не подвергался специализированному священническому освидетельствованию, если признаки болезни появились у него до того, как он принял иудаизм.
Тора описывает процедуру освидетельствования исцеления от цараат, но раввины говорят, что она ни разу не была актуализирована. Со времени получения Закона Моисея не было ни одного случая исцеления какого-либо еврея от проказы ни в Священном Писании, ни в других еврейских источниках. Хотя Мариам (сестра Моисея) исцелилась от проказы, это было до Закона и написания тринадцатой и четырнадцатой главы книги Левит. Нееман был исцелён от проказы, но он был сирийцем, а не евреем, и вообще еще неизвестно, что у него там был за цаарат, и тот ли это цараат, поскольку больной не был освидетельствован священником достоверным для нашей ситуации образом.
Некую долю загадочности приносит утверждение раввинов, согласно которым цараат, как особое наказание от Бога, пропало с разрушением Первого Иерусалимского Храма, после которого эстафету, якобы, приняли другие болезни, несчастные случаи и личностные поражения.

Мы постепенно подходим к главному. Иудеи учат, что только Мессия может исцелять от цараат. Есть три знака, по которым можно узнать Мессию, и исцеление от проказы (наряду с исцелением от немоты\глухоты и хромоты) - один из. Частично, этот перечень знаков коренится в Ис. 35:5-6: «Тогда откроются глаза слепых, и уши глухих отверзутся. Тогда хромой вскочит, как олень, и язык немого будет петь…» (Ис. 35:5-6).
Антихристианская иудейская полемика использует названные выше соображения против подлинности мессианства Иисуса – мол, проказа, о которой говорится в сегодняшнем Евангелии (Лк. 5:12-16, а также в Мф. 8:1-4, Мк.1:40-45 и Лк. 5:12-16) – не настоящая проказа-цараат, а значит и чудеса, даже если их признать фактически подлинными случаями исцеления от какой-то кожной болезни – не мессианские.

Что на это можно сказать? Как говорил один мой друг детства, у которого была большая проблема с чувством юмора, в ответ на шутки и анекдоты: «Сам придумал – сам и смейся». Нас ничто не обязывает подстраиваться под загадочные представления современных христианству иудеев о цараат.
Вполне разумно согласиться с тем, что в книге Левит речь идет не о лепре из МКБ-10, и вообще не о конкретной болезни, а лишь о симптоматике, которая частично либо полностью не соответствует современному диагнозу «лепра». Но, возможно, проказа-цараат соответствует другим патологическим состояниям, известным нам ныне, или не соответсвовует, поскольку может случится и так, что загадочная болезнь преодолена в филогенезе человечества и более не встречается.

Заметим, что и наиболее древние греческие упоминания лепры тоже говорят о чем-то, отличном от того, что называют проказой в наши дни. Самое древнее упоминание о лепре мы находим у Геродота: «Кто из горожан страдает лепрой или белыми лишаями, тот не входит в город и не вступает в сношения с другими персами. Эти недуги персы приписывают какому нибудь греху человека по отношению к Солнцу. Всякого чужеземца, страдающего этими недугами, они изгоняют из своей страны. По этой же причине многие убивают также белых голубей».
И Гиппократ называет лепрой что-то аналогичное - возможно то, что сейчас называют псориазом или витилиго.
Возможно, древние греки вообще не были знакомы с той болезнью, которую сейчас мы называем лепрой. Аретей Каппадокийский (1 в. н.э.) считал, что Аристотель под названием satyriasis понимал проказу, и он же, Аретей, первым дает несомненное описание лепры в современном ее понимании, хотя называет ее другими названиями:: leontiasis – «львиность» (имеется ввиду особые поражения лица), elephantiasis – «слоновость» (имеется ввиду особые огрубения и уплотнения кожи, не путать с тем, что сегодня называется элефантизмом).
Плиний пишет, что эту болезнь завезли с Востока во времена походов Помпея, а до того ее в Италии не знали. Первые сведенья об этой болезни в Европе содержат сведения о ее распространённости в Египте. Вполне возможно лепра зародилась в Индии или Китае.
У Теофраста лепра - короста или лишай. Часто за лепру принимали ихтиоз, а сам ихтиоз назывался псевдопроказой.
В общем, в истории одна и таже болезнь могла называться по-разному, а разные - могли называться одинаково. Такое случалось как ввиду отсутствия всеобщей классификации болезней, так и ввиду того, что люди, ничего не зная о патогенных бактериях и вирусах, описывали и классифицировали болезни по проявлениям, а не по сущности.

Мы видим, что кто-то пытается ловить рыбку в мутной воде терминологии. История с Мариам и Нееманом нас, свободных от обременений талмудических смыслов, вполне убеждает, что цараат болели как евреи, так и неевреи, как мужчины, так и женщины, как до разрушения Первого Храма, так и после. Нынешние десять прокаженных, один из которых не был евреем, болели именно той болезнью, способность исцелять от которой являла мессианское достоинство Иисуса. Современные Иисусу критики не использовали возможность отвергнуть Его претензии на мессианство посредством указаний на то, что проказа была «не той», или что исцеление было ненастоящим.

В Евангелии от Матфея имеется еще одно повествование об исцелении прокаженного (Мф. 8:1-4), там Господь заканчивает историю такими словами, обращенными к исцеленному: «Пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им». Т.е., совершенно очевидно, что Христос передает священникам послание через исцеленного. Он тем самым не просто велит выполнить регламент Моисеева Закона об исцелении прокаженного, но и делает заявление о Своем Мессианстве по «ГОСТам», принятым у иудеев того времени: Я ПРИШЕЛ.
Господь принимает эти «ГОСТы» и заявляет о Своем соответсвии им. Давайте вспомним о заключенном в темницу Иоанне Крестителе, который посылает к Иисусу своих учеников с вопросом о том, действительно ли Он Мессия. Что ученики слышат в ответ?
«И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится о Мне». (Мф. 11:4-6)

Прочтите вот эту еще мою запись о мессианском чуде https://serge-le.livejournal.com/485200.html

Логофрения

Некоторые энтузиастки белорусского языка пытаются образовывать феминативы от тех слов, которые словарно этого не предполагают: «доктарка», «дыректорка», «паэтка», «рэдактарка», «фатографка», «прафесарка», «пiлотка»... При естественной жизни языка подобное обусловлено неграмотностью говорящего или простым употреблением диалектных дерривативов и разговорных форм в быту. Но все чаще подобное явление определяется вообще внеязыковыми факторами и навязывается диктатом идеологии «гендер-корректности», выдвинутой феминистками – это, типа, должно поспособствовать преодолению дискриминации и другим формам конца света.

Постмодерн? Если бы! На самом деле – не он, а просто всякая чушь. Сегодня модно разную галиматью называть постмодерном, а безграмотность – авторским видением и агностицизмом. Изучение различий мужской и женской речи имеет научный смысл, но то, как этим научным смыслом распоряжаются некоторые представители пропаганды гендерной идеологии, заслуживает отдельного научного изучения соответствующими специалистами от психиатрии и социопатологии.
Игра в слова и понятия (вернее, в их кривляние) на самом деле некоторым образом вписывается в границы постмодернистской парадигмы.  Ф.Джеймисон (я редко цитирую марксистов), характеризуя постмодернизм на современнной стади развития капитализма,  пишет об отсутствии в обществе универсальных языковых норм, имплицирующем феномен языковой имитации (пастиш и пародия), который является выражением революционного неприятия реальности, выказанным средствами лингвистики. Этот бунт представляет разрыв между обозначаемым и обозначением и определяет ситуацию «культурной шизофрении». Таким образом, «пілотка» в нашем языке (в других, возможно, иначе) – стилистическая пародия на «пілота», лишённая своего пародийного смысла.



Однако частенько любовь к неологизмам представляет собой не «культурную шизофрению», а медицинскую. Стремление к образованию неологизмов может быть патологическим проявлением атактического мышления, для которого характерно «сгущение понятий», и который является одним из симптомов шизофрении. Наверное, этот признак и лег в основу аналогии Джеймисона. Но давайте не замыкаться ни на постмодерне, ни на шизофрении!
Неологизмы также встречаются при расстройствах, связанных с разрушением личности (деменция Альцгеймера, деменция при болезни Пика, пр.). И что очень для нас важно, иногда неологизмы придумываются больным для того, чтобы выразить содержание своей психотической продукции: для обозначения понятий, аналогов которых нет в языке психически здоровых.
Предлагаю надиндивидуальную патологическую тягу к неологизмам, проявляющую себя на уровне культурных программ и междисциплинарного знания, называть логофренией )))))).

Я даю себе отчет, в том, что помимо формальных словарных условий, существуют еще и другие, неформальные, делающие в определенных контекстах возможным существование таких слов как «директрисса», «врачиха», «докторица» - в простой разговорной речи может быть все, что угодно, а значит, что и в художественных текстах, которые транслируют простую разговорную речь, тоже может быть все что угодно. Некоторые такие альтернативные формы попадают даже в словари - как правило, с пометкой «разг.».

Сущностно (не лингвистически!) изначальные слова, не имеющие феминативов, ничем не отличаются от тех слов (и обозначаемых им понятий), которые в русском (белорусском) изменяются по родам. Например, «учитель-учительница» семантически равноценно «врачу» и «доктору», и отличие их грамматических свойств не указывают ни на какие иные концептуальные разницы, вопреки утверждениям гендерной пропаганды. И это – в отличие от искусственного образуемых феминативов, которые, появляясь в результате ограничения объема понятия (следовательно, и посредством увеличения его содержания), в сухом остатке представляют собой кривое указание на дополнительный признак отсутсвия тестикул у какого-то конкретного доктора, директора, пилота.

Но, все же, имеются и такие контексты, когда феминативы обладают дополнительным уничижительным, уменьшающим значением – прежде всего для самих женщин. Вспомните, как Цветаева и Ахматова относились ко слову «поэтесса» или «поэтка».
Несколько наглядных примеров:
1) Я не люблю восторженных девиц...\ По деревням встречаешь их нередко; \ Я не люблю их толстых, бледных лиц, \ Иная же — помилуй бог — поэтка. (А. Тургенев)
2) Так Русов, насмехаясь над женой, \ Давал понять, что ты-де вот поэтка. \ Замашку эту видеть было в муже \Всего на свете для Наташи хуже. (А. Фет)
3) Ни Гумилев, ни злая пресса \ Не назовут меня талантом.\ Я маленькая поэтесса \ С огромным бантом.  (И. Одоевцева)
4) А я — совсем не хорошенькая \ И, вообще, поэтка. \ Поэтка — и больше некому \ Носить это имя, детка! (Ю.Мориц)

Для эксперимента, заняв безопасную дистанцию, можете попробовать назвать проф. Румянцеву Т.Г. философкой или даже философиней. Но я бы не рискнул... Ну и условную женщину, являющуюся, скажем, секретарем президиума верховного совета, называть «сакратаркай» (т.е., секретаршей), думаю, тоже чревато последствиями - если она не феминистка, конечно...
Для женщины-художника, поэта, солдата и мн.др. феминатив звучит как сегрегация и оскорбление и вызывает внутренний спонтанный протест навязываемого сексизма. Виной всему часто используемый в таких ситуациях суффикс «к», который имеет свойства задавать не только феминаивность существительных, но и их уменьшительно-ласкательное значение.
«Вот жеж блин!» – однажды спохватились польские феминистки и решили начать придумывать  феминативы без суффикса «к». В 2012 году Йоанна Муха назвала себя «ministra sportu», что спровоцировало общественную дискуссию. Но Совет польского языка был не в восторге от этой затеи –  но это только пока, видать.
Ничего! Глядишь, не за горами время, когда будет объявлено о том, что  женщинам правильно называть себя человечихами. Или, с учетом многовекового патриархата и угнетения, однажды все должны будут уже не только пИсать сидя (мусульмане это тоже одобряют), но и использовать все потенциально пререкаемые слова в женской форме: как это уже сейчас происходит у самых отпетых феминисток со словом «богиня». Может, женщинам и женщинами-то себя будет нельзя  называть, поскольку во многих языках это слово указывает на вторичность по одношению к маскулинной основе: например «мan» и «woman»,  а это, как вы догадались, гендерный перекос в чистом виде! А вдруг, однажды  грамматическое разделение на м.р. и м.ж. будет вообще запрещено как сексизм и заменено на что-то «гендерно нейтральное»...
В общем, альтернатив  – много, а вот повода для оптимизма – нет.

Ни секса, ни рок-н-ролла

Есть люди, которые очень похожи на двери в электричке: на них будто бы написано «не прислоняться». На человеке сегодня вообще много всяких запрещающих и предостерегающих надписей. Другой – это очень опасно. Приближение не-я – это оскорбление. Чем дальше, тем меньше люди будут способны выносить реальную физическую близость друг друга...

Сегодня британские ученые из разных стран говорят о том, что коренные жители США, Японии и Европы стали в разы меньше заниматься сексом, чем 50 и даже 30 лет назад.
Объясняется это и тем, что ранее секс был чем-то наподобие приза для лучших и успешных – его нужно было искать, за него нужно было бороться всеми правдами и неправдами. А сегодня секс это одна из составляющих массовой культуры – он общедоступен. Эта общедоступность в одном направлении порождает поиск чего-то «новенького», «не такого как у всех» и по тем или иным причинам не для всех доступного. В другом направлении психика человека перераспределяет ресурсы ожиданий и стремлений, ориентируя их в пользу других приоритетов, таких как образование и карьера: не беспокойся «об этом» - оно уже есть, думай о том, чего у тебя нет.

Та напряженность, которая создавалась религией вокруг темы сексуальности, служила интересам самой сексуальности («общедоступность» даже в границах законного брака не есть гуд – поэтому и установлены времена для воздержания). Напротив, пресыщенность и удовлетворенность запускает механизмы старения: сексуальное «думает», что оно уже реализовано, и, в свою очередь, тоже отдает свои ресурсы для в пользу других функций. Как невостребованная, так и заюзанная до уровня привычки мыть руки сексуальность склонна к угасанию: извращению, вырождению и, в конце концов, снятию.
Кстати, культура унисекс - это тоже форма снятия, поскольку сила влечения между полами прямопропорциональна выраженности их контрарности. И всякие «гендеры» - опосредованно тоже. Но оставим это пока.



Защитив докторские и, наконец, выплатив ипотеку, супруги принимают решение вернуться к реализации репродуктивной программы, но… нередко так бывает, что программа решает реализовываться уже без них. Она «обиделась», поскольку не намерена была столько ждать.
А еще стрессы, стрессы, стрессы. Офис, ожирение, экология. И аборты, много абортов...
Сегодня в Беларуси уже чуть ли не каждая четвертая семья сталкивается с проблемами зачатия, и эта статистика только ухудшается…

И речь не только о медицинской проблеме.
Как обычное живое общение начинает уступать по своей интенсивности виртуальному, так и обычный старомодный секс отчаянно борется за свое разнообразие и способность радовать, но постепенно сдает всяким гаджетам и цифровым забавам. Телесность человека меняется – если и не анатомически, то хотя бы в ее психическом самовосприятии. Когда у человека появятся порты и интерфейсные платы (а это будет, не сомневайтесь), пропадет всякая необходимость в коитусе как таковом. Выбор в пользу сношения «по старинке» будет аналогичен выбору грязной воды против драгоценного вина: утолить жажду можно и первым, вот только зачем?

Однажды секс станет чем-то лишним в виду неэффективности и запрещенным ввиду… негуманности.
Да, вы не ослышались! Именно гуманности! Благодаря медицине сегодня удается выхаживать экстремально недоношенных, спасать еще вчера безнадежно больных, рожать бесплодным. И это здорово! Но за все нужно платить.
Те, кто еще сто лет назад с очень большой вероятностью погибал или вовсе не рожался, сегодня выживают и, более того, пытаются сами родить и передать свои гены. И как результат: накопление ошибок в генофонде и увеличение риска внутриутробных патологий.
Врачи пытаются взять на себя утраченные природой функции борьбы с патологиями -- евгенистическими абортами, стерилизацией и, в будущем, эфтаназией (привет Гитлеру). Лексика за этим может стоять разная, но де-фекто она означает только одно: "нечего рожать больных и нищих в условиях ограниченных ресурсов".

А время идет и риски увеличиваются. Не только мы лично, но и наша цивилизация стареет. Старость - это когда число неудачных попыток регенерации превалирует над числом успешных...
Однажды риски патологической беременности при естественном зачатии станут неприемлемо высокими, и на фоне возрастающих возможностей ЭКО они будут признаны неэтичными и безответственными. Одним днем общество посчитает себя в праве отказать в социальных гарантиях такой беременности и таким родам (например, в бесплатности медицинских услуг, в пособии по инвалидности ребенка и пр..), а потом и вовсе запретить такую практику зачатия.

Вы еще по-прежнему против сексуального образования? Ребята, пройдет еще немного времени, и мы сами будем на проповеди призывать людей заниматья нормальной любовью - так как сейчас мы призываем их нормально общаться, нормально читать книги (больше некому это делать!). Пройдет еще немного врмени и мы сами будем объяснять детям в воскресной школе, чем отличается мальчик от девочки, и зачем на самом деле людям пиписьки – под страхом тюремного заключения, лишения регистрации, штрафов; в условиях, когда все будут рождаться «равными и свободными» да на столько, что будут сами выбирать себе пол или, словно некоторые рептилии, приобретать его в зависимости от роли в популяции...
Рок-н-ролл мертв, как ни крути.

Вот елки, думал, что эта запись ограничится лишь только первым абзацем и будет самой короткой за последние лет 10… Нельзя верить даже себе.

Дальше и больше

Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров? Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня. Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел… Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже. (Ин.5:1-14).

Представим человека, который умирает с голоду, и вдруг кто-то подходит к нему и спрашивает: ты хочешь есть? Или замерзает человек в сугробе до смерти, и тут кто-то, наклонившись к нему, спрашивает: хочешь согреться?
На что будут похожи такие вопросы? Или на издевательство, или на предложение помощи, которое оформлено как риторический вопрос.

Что мы имеем здесь? Разумеется, Господь не издевался. По тому, как развивались события в дальнейшем, нам ясно, что Он предложил больному Свою помощь. И не обманул его!

Но я хочу сказать, что вопросительная форма обращения Господа – это не только риторика. Почему?
Вот сегодня спросишь у кого-нибудь: хочешь спастись? Едва ли не каждый ответит, что хочет, но вот жизнь далеко не каждого это подтвердит. И образ жизни люди частенько ведут такой, как будто им не только вечной жизни не надо, но и эта опротивела настолько, что они хотят умереть, и чем быстрее, тем лучше.
По фразе, которую Господь сказал в храме, становится ясно, что страшный многолетний недуг этого человека был вызван какими-то его грехами в далеком прошлом. Опрос о желании исцеления был сопряжен с выяснением готовности измениться во имя будущего.
В некоторых случаях мы не получаем просимого потому, что не готовы измениться. Упрощенно говоря, нам нужно просимое, чтобы дальше и больше грешить. Быстрее, выше и сильнее.


Демонов язва

"Крест – хранитель всея вселенныя; Крест – красота Церкве; Крест – царей держава; Крест – верных утверждение; Крест – ангелов слава и демонов язва"


На иллюстрации: Христос пронзает сатану орудиями Своего страдания: гвоздями, копьем, крестом - Speculum Humanae Salvationis, XIV в.

Zum Wohl!

Посмотрел ролик и, наконец-то, понял, в чем все мои проблемы.
Всё, ушел лечиться.



а, и еще