Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Чем дальше...

Чем дальше, тем сложнее сохранять оптимизм как средство выражения надежды на естественное изменение к лучшему. Тем меньше остаётся места, для расчётов на что-то... рациональное и вообще антропосоразмерное, что ли.
Но зато какие перспективы открываются для веры! Кроме неё ничего уже и нет, и ничто ей больше не мешает, не перебивает её в качестве альтернативы. Разве что желание крепко выругаться...

Люди? Только Господь!

Бог! Даже если Он и оставит одного человека или целый народ, не сделает это напрасно.
Верующий -- это когда заходишь на кладбище и видишь много-много плюсиков. Самых разных форм и размеров.

light.png

Это другое

Я тут рецензировал один документ по проблеме ЭКО и, работая с литературой, опять обнаружил в Сети призыв уважаемого о. Дмитрия (Першина) усыновлять детей вместо ЭКО…
Помнится, что давно хотел сказать, но всегда откладывал. Но теперь точно скажу.



Мы так много говорим об этике, что постепенно забываем, о чем говорим. Согласно одному из основных деонтологических принципов, человек не может быть средством – он может быть только целью всякого нравственного деяния. Нельзя усыновлять ребенка «вместо» кого бы то ни было или чего бы то ни было. Нельзя использовать ребенка для решения своих проблем. Но, в первую очередь, нужно иметь огромное желание послужить именно самому ребенку. Усыновление – это не альтернатива, не замена возможности иметь своих детей, так же, как и монашество – не замена браку (ну типа, раз меня бабы не любят, то пойду в монастырь). Оно не является способом обмана инстинктов и прочих иррациональных сил человеческой природы. Это другое. А разочарование в одном не есть признак призвания к другому. Да и сами по себе эти «иррациональные силы» – не так уж и глупы, чтобы их можно было так запросто обвести вокруг пальца. Тому, кто этого не понимает, я рекомендую воздержаться от усыновления. Иначе он будет удручен, застигнут врасплох, а то и вовсе разочарован в свете внезапно постигших его скорбей: к уже имеемой проблеме он просто прибавит еще одну и не факт, что меньшую. Старая боль, заглушенная новой, все равно даст о себе знать – хотя, я не могу настаивать на том, что так оно будет во всех случаях, конечно, но...
Собачку себе заведите, если вам одиноко. Или займитесь исихией, спортом, блоггерством или еще чем, если совсем не знаете, куда себя девать. Все равно усыновление? Супер! Но тогда работайте над правильностью своей мотивации…

Заранее соглашусь с тем, что все человеческие взаимоотношения можно свести к теме использования другого. Мою мысль, как и всякую правильную, можно свести к абсурду.

Что, где, когда?

Великим постом на буднях служится литургия Преждеосвященных Даров свт. Григоря Двоеслова. В общем, не факт, что именно этот святой является автором этой литургии – об этом как раз я уже видел сообщения у некоторых блоггеров. Речь пойдет о другом. Одна бабушка(!) меня спросила, почему святого папу Римского Григория I Великого называют Двоесловом? О каких двух словах идет речь? Может, и вам интересно - из топора тоже иногда получается хорошая каша…

Греки зовут святого не иначе как Γρηγόριος ὁ Διάλογος – т.е., Диалогосом или Диалогом, что связано с названием одного из его трудов под названием «Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души» или иначе «Диалоги». Книга композиционно представляет собой ответы на вопрос Григория своему иподьякону.
«Диалог» - по-славянски «беседа».  Само слово «диалог» не использовалось, поэтому первые переводчики на Руси решили сделать «этимологический» перевод этого прозвища. Поскольку они не решились оставить ни греческий вариант, ни славянский, то в итоге появилось имя «Двоеслов», которое является неверной калькой «Διάλογος». «Διάλογος» происходит из сочетания «διά», что значит «через, раздельно» и «λόγος» «слово». «Δύο» и «διά» наверняка родственны, но, тем не менее.  «Δύο» и «διά» - разные вещи…

На Западе это слово появилось в местных языках из латинского «dialogus». Европейцы тоже часто неправильно понимали его происхождение, поэтому иногда считали, что слово «диалог» годится только для обозначения разговора двух людей. Поэтому без всякой необходимости было придумано слово «триалог» для обозначения разговора между тремя людьми и даже «квадролог» для обозначения беседы четырех (например, «Quadrilogue invectif», написанный Аленом Шартье в 1422 году)…
Но никакого «диалога» (и, темболее, «триалога» и прочих «n-логов») очень долго на Руси не знали. Это слово с ударением на последнем слоге появляется в русском языке не от греков, а от французского «dialogue» или, понекоторым версиям, немецкого «Dialog» или даже… польского «di[y]alog»! И происходит это достаточно поздно.

В общем, иногда то, что происходит между нами, называется как угодно, но не диалогом. Вроде, и слово такое есть, а назвать им нечего. А я вот за то, чтобы было. Что же нам такое позаимствовать? Где и когда?

------------------------------------------------
На иллюстрации: обложка одного из современных изданий «Диалогов»

В деонтологических раздумьях

Я начинаю писать этот пост в 23:52 – за не сколько минут до конца дня памяти св. преп. Варлаама Хутынского. По ссылочке вы сможете прочитать житие этого подвижника полностью, но я вам приведу лишь одну такую цитату. Для размышлений. Долгих. В моем случае – бесконечных и весьма эмоциональных. Итак.

«Однажды, отправившись к Архиепископу, Св. Варлаам увидел на мосту через Волхов большую толпу народа и палача, который готовился сбросить в реку осужденного преступника... Преподобный остановил палача, и просил народ отдать ему осужденного, сказав "Он загладит вины свои в Хутыне". Все тотчас же единодушно закричали: "Отдайте, отдайте осужденного Преподобному отцу нашему Варлааму". Освободив осужденного от уз, Св. Варлаам послал его в свою обитель. Через некоторое время спасенный от казни принял иночество и, пожив благочестиво в обители, скончался. Но в другом подобном же случае Св. Варлаам поступил по-иному. Пришлось ему опять проезжать мост, когда готовились сбросить осужденного. Родственники и многие из народа, увидев Преподобного, умоляли его спасти осужденного, но он, не обращая внимания на все просьбы, велел вознице своему скорее ехать, и казнь совершилась. Такой поступок святого изумил народ.
"Что это значит?" – говорили все между собой, – "Одного Преподобный спас от казни, хотя его и не просили об этом, а другого не захотел, несмотря на все мольбы". Ученики Св. Варлаама по возвращении в обитель просили его объяснить этот поступок. "Судьбы Господни," – отвечал Преподобный, – "бездна многа. Господь всем хочет спасения и не хочет смерти грешника. Первый был осужден справедливо, но после осуждения сознал свои грехи, и Господь избавил его от смерти через мое недостоинство, чтобы дать ему время раскаяться и загладить свои грехи, что он и исполнил в обители. Второй же был осужден невинно, но Господь попустил ему умереть, чтобы впоследствии он не сделался дурным человеком; теперь же, умерев невинно, он получил от Господа венец мученический. Такова тайна судеб Божиих: "Кто бо разуме ум Господень, или кто советник ему бысть" (Рим. 2, 33, 34)".

Конѣцъ цитаты.

До нас это житие дошло более чем в десяти разных редакциях, литературная история которых охватывает время с XIII по XVIII века. Поэтому есть шанс, что хоть в каком-то варианте жития эта странная история отсутствует. Но это не точно.
В любом случае, давайте обратим особое внимание на поучение, с которым преподобный обращался ко всем приходящим к нему: "Чада, блюдитесь от всякой неправды, не завидуйте, не клевещите. Воздерживайтесь от гнева, не отдавайте денег в рост. Берегитесь судить неправо. Не клянитесь лживо, давши клятву, исполняйте ее. Не предавайтесь телесным страстям. Будьте всегда кротки и ко всем относитесь с любовью. Сия добродетель - начало и корень всякого добра".

Любовь и тайны

В утешение и назидание сегодня нам Церковь предлагает два удивительных фрагмента Писания.
Первый текст – это слова апостола Павла из Первого послания к Коринфянам, которые формируют апостольское зачало, читаемое в день памяти святых бессребренников. Наверняка у многих этот фрагмент – один из самых любимых. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1Кор.13.1-8). Прочтите самостоятельно полностью 12 и 13 главу, ладно?

Я не знаю, кто автор этих слов, которые я сейчас приведу в качестве развития темы апостола Павла. Они по православным пабликам гуляли с незапамятных времен и уже настолько древние, что многие успели их позабыть. А может, некоторые и не знали их. Что-то в них есть:
«Обязанность без любви делает человека раздражительным. Ответственность без любви делает человека бесцеремонным. Справедливость без любви делает человека жестоким. Правда без любви делает человека критиканом. Воспитание без любви делает человека двуликим. Приветливость без любви делает человека лицемерным. Ум без любви делает человека хитрым. Компетентность без любви делает человека неуступчивым. Честь без любви делает человека высокомерным. Власть без любви делает человека насильником. Богатство без любви делает человека жадным. Вера без любви делает человека фанатиком».
Мораль лежит на поверхности: кем бы мы ни были, за что бы мы ни боролись и чего бы мы ни достигли – это не только не имеет никакого значения, но еще и может обернуться большими потерями, если у нас нет любви. Без любви все есть ничто. Вот как бумажка без печати и подписи…

А эти слова из сегодняшнего Евангелия я просто процитирую и оставлю без комментариев: «Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы» (Лк.8.16-17)

Кто?

Критика Тюренкова не прошла туне: отец Савва одумался, взялся за себя и стал положительным героем «Русской народной линии»... Ладно, это у меня такая ирония. На самом деле никогда не знаешь наверняка, кто и как тебя процитирует…

Лично я был огорчен словами своего собрата. Но в таких ситуациях я всегда напоминаю себе, что я ж, как ни крути, в какой-то степени действительно либерал, а это значит, что я должен уметь достойно воспринимать чужую точку зрения. Попробуйте это сделать и вы, если вы не согласны с отцом архимандритом. Ну, или если не согласны со мной… И вообще, старайтесь больше обращать внимание на хорошее, чем на то, что кажется вам плохим – благо, нам есть за что любить архимандрита Савву.
Я уверен, что батюшка действительно думает так, как говорит. И мы не в первый раз обсуждаем его мнение по ситуации в стране. Почему он так думает, я не знаю. Возможно, дело в его окружении – в так называемом референтом круге общения. Может быть, на самом деле его монастырь находится посреди логова «сытых анархистов». Иногда же случается неравномерное распределение статистических показателей, правда?
Батюшка понимал, что его слова многим придутся не по вкусу, но он проявил изрядную смелость и нонконформизм. Посудите сами: он даже дерзнул посягнуть на официальную версию о том, что на протесты за деньги выходят «тунеядцы», «алкоголики», «наркоманы», «проститутки» и прочие «отщепенцы» и неудачники – нет, с точки зрения отца архимандрита, мы, наоборот, имеем дело с «сытым протестом».

Итак, кто же все-таки вышел на протест? Мой ответ на этот вопрос – это лишь альтернативное мнение, оно не обладает никаким формальным приоритетом над мнением о. Саввы и не претендует на это. Нравится – читайте, не нравится – поищите другие отзывы.
Я специально не касаюсь других спорных тем, затронутых моим собратом – это не так важно, а ситуация требует формирование очереди в постановке вопросов. Не то, что бы меня всего распирало от желания поделиться своей правдой по указанной теме – просто я считаю ЧРЕЗВЫЧАЙНО опасными однобокие стилизации картины протеста\антипротеста как с точки достижения внутреннего гражданского мира и согласия, так и с точки зрения международных отношений, особенно с Россией. Правильно описанная и понятая проблема – необходимое условие благополучного ее разрешения.
1. Уверен, что среди протестующих есть и анархисты – те, кто отрицает «справедливость существования принудительного управления» и «власти человека над человеком» – т.е., целесообразность государства. Но их, анархистов, суммарно в стране всего человек триста, и сколько из них единовременно присутствовали на маршах, и как они умудрились навязать свою идеологию всему протестному движению, знает только о. Савва. Но лично я уверен, что исключительное большинство, выйдя на протест, не выступало против идеи государства как такового – оно выступало за другое его понимание, за иное его будущее, но с сохранением всех видов властей и их надлежащего разделения. Чернокожие в США могут требовать что угодно, но здесь у нас я не слышал о том, что кто-то всерьез бы и массово поддерживал отказ от института государственности. Весь «анархизм», если он имеет место быть, сводится просто к непризнанию действующей власти и ее методов. Горькая правда в том, что на улицы вышли люди самых разных политических взглядов либо даже не имеющие таковых в позитивном смысле (вторых, возможно, большинство). Там даже БРСМовцы были и сторонники т.н. «русского мира» - при том весьма известные (я сам видел их на фотографиях с митингов, где они стояли то ли под «бчб», то ли просто рядом с ним).
2. Не только по политическим взглядам протестующие были многообразными, но и по религиозным и национальным (речь о национальностях, а не о политонимах и гражданствах). Это уже касается не столько о. Саввы, сколько других авторов, которые пытаются сделать из протеста какой-то польско-католический междусобойчик. Для россиян должно быть важным, что там было немало русских и украинцев. Среди последних – один мой очень хороший знакомый: одессит, у которого «Крым наш». Такое разнообразие вообще исключает возможность приведения формулы участников к националистическому знаменателю. Но таки да, были там и националисты – притом и невменяемые, как без них!
3. И по возрасту люди были самыми разными: от несовершеннолетних до пенсионеров, но молодежи заметно больше, да. Если говорить о профессионально-сословной (назовем это так) принадлежности участников протестов, то и здесь любое суждение может быть справедливым, если оно не претендует на всеобщность и исключительность. Не знаю, были ли там проститутки (не исключено), но я лично знаком с такими участниками протестов, у которых нет работы. Знаю и тех, кого можно в каком-то отношении назвать «сытыми» или даже «буржуями». Были там учителя и доценты, клерки и продавцы, рабочие и крестьяне. Можно с легкостью предположить, что там были алкоголики, а, может, и даже наркоманы. Были там и представители секс-меньшинств...
По своему нравственному качеству и степени развитости правового сознания среди протестующих, видать, тоже все было очень по-разному: от весьма достойных людей и тех, кого я могу назвать подвижниками, до… банальной гопоты и криминалитета.
В общем, протестующие суть просто часть белорусов и не маленькая! Вот просто пассажиров в одном вагоне рандомно разделите на тех, кто сидит с одной стороны, и тех, кто с другой, и вы получите похожую социологию протестов.

Верно сделать замечание и другой стороне противостояния: далеко не все под красно-зелеными флагами, как это хочется видеть некоторым, насильно согнаны, за деньги куплены, пропагандой обмануты, страхом запуганы и пр. Там тоже не везде и не так все примитивно, и там тоже кого только нет!

Всюду. Просто. Разные. Люди. Обобщения, тем более негативные, должны быть недопустимыми ни для кого.

Считаю, что сейчас нужно сделать все возможное, чтобы нынешний конфликт, коль скоро он есть, так и остался конфликтом строго между принявшими результаты выборов и не принявшими их, и ни в коем случае не превратился в конфликт между православными и католиками, белорусами и небелорусами, между Западной Беларусью и Восточной, между «сытыми» и «не очень» или еще между одной какой-нибудь устойчивой социальной группой и другой… Кажущиеся выгоды от таких разделений иллюзорны и губительны – в том числе и для взыскующих их.

Всем хороших выходных.

О Туровском кресте

Друзья, в ответ на ваши письма, исполненные гнева и осуждения в адрес отца протодьякона по поводу его заметки о Туровском кресте, я скажу сразу, что не поддерживаю переходы на личность и напомню, что недостойные средства в отстаивании своих позиций делают нас более слабыми.
Я просто сделаю некоторые замечания по существу сказанного самим о. Андреем.

1. Превратить новость о восстановлении Туровского креста в рассуждение о том, что в храме крест не самое главное – очень странный ход. Разумеется, что самое главное в храме, притом в каждом, это Сам Христос, поскольку речь идет о храме Христовом. Указание такого признака в описании христианского храма, что его главной святыней является Христос, является тавтологией.

2. Издревле некоторые храмы хранили в себе какие-то особые реликвии, которые выделяли их из всех себе подобных. И были реликвии, которые своей значимостью отличались от всех других – известностью, чудесами, кругом почитания, особенностью традиций почитания, историческим и культурным значением. Князья нередко жертвовали собору нечто самое дорогое и сложное в его убранстве, и это их приношение имело особый смысл и воспринималось клиром и народом соответственно. Обсуждаемый нами крест – воздвизальный, предположительно являющийся княжеским даром собору и содержал в себе мощи святых и являлся художественным артефактом своего времени. Можно спорить над внешним обликом креста, но для нас важна идея исторической и культурной преемственности и, - самое главное! – нам просто важен сам крест, который мы прославляем как знамение Победы Христа во всевозможных его формах и видах.

3. Лжем не мы, а о. Андрей, когда приписывает нам утверждение существования какого-то древнего особого почитания Туровского креста. Более того, у нас нет и каких бы то ни было значимых свидетельств о древнем существовании какого-то особенного почитания креста Евфросинии Полоцкой, которое бы отличалось от почитания любого другого аналогичного креста. И тем не менее, крест преподобной – одна из самых значимых святынь белорусского народа, которая определенным образом связана с материальной и духовной культурой белорусов, с образом самой святой полоцкой игуменьи. И да, мы знаем и помним, что сейчас в нашем распоряжении находится лишь его копия...

4. Точная дата канонизации свт. Кирилла Туровского неизвестна, что верно и для многих других древних русских святых – они просто почитались и все. Тем не менее, у нас есть все основания считать, что почитание святого началось вскоре после его кончины, что подтверждает рукописный "Соборник" ХIII века, в котором помещены некоторые слова святителя, и где их автор называется уже “святым монахом”. Не позднее XIV века в Турове было написано и его проложное житие, а вместе с ним - и служба святому.

5. Манипуляцией (чтобы не говорить «обманом») занимается сам протодьякон, когда утверждает, что «митрополит… новодел выдает за нечто древнее». Во-первых, никто не скрывает, а только подчеркивает то, что это не «тот самый» крест, а лишь его воссоздание, реконструкция, созданная на основании размышлений ученых и художников над вопросом о том, каким бы он, этот крест, мог быть. А во-вторых, никто не пытается сотворить из креста «чудодейственный амулет» - он не являлся бы таковым даже, если бы был аутентичным Туровским крестом. Зачем эти передергивания?

6. Почему у святой Варвары – о, ужас! - в руках крест? Ларчик открывается просто: да потому, что иконографически св. Варвара часто изображается именно с крестом! Погуглите. Ну и напомню, что еще во время княжения Святополка Изяславича (1087-1113 гг.) его жена греческая царевна Варвара основала в Турове Варваринский женский монастырь. Можно спорить, как и многих персоналиях того времени, была ли эта царевна именно Варварой, и была ли она вообще царевной, но монастырь был, а св. Варвара – одна из патронесс Туровской земли. Готовность распознать в этом изображении образ именно этой святой не абсолютна, но имеет вменяемые логические и культурно-исторические основания. Это же касается преп. Анастасии… Во-первых, это… князь Андрей Боголюбский ))). И опять же, понятно, что гипотетически, особенно если темой заниматься от безделья в Москве, это мог быть и князь Вацлав или даже Олаф, не говоря уже о Борисе или Глебе, но идентификация святых специалистами проводилась с учетом местной агиографии.

7. Разумеется, восстановление образа креста в значительной степени является творческой фантазией. Но эта фантазия была ограничена определенными правилами, которые были установлены археологами и искусствоведами, исследовавшими останки и знающими технологии того времени. В основе художественного решения авторов проекта лежали идеи академика Петра Лысенко, Туровское Евангелие и пр. Исследовательские работы проводились НАН РБ. Никто не скрывает того, что был даже объявлен конкурс проектов, в котором победил один из нескольких. Теоретически, крест мог выглядеть и иначе.

8. Печально, что человек, который в свое время сыграл немалую роль в моем мировозренческом становлении, вдруг начинает себя вести так, что его можно принять за «врага креста Христова» (см.: Фил. 3:17-20). Ну, сделали крест белорусы – порадуйся с ними, что-то не нравится в художественном смысле – ну, скажи что-то по существу или еще лучше промолчи: ведь и какая-то доля самокритики должна присутствовать и понимание того, что есть вещи, которые являются делом вкуса, или которые ты можешь не знать. Например, если бы удмурты или татары (этнонимы случайны) вдруг написали новость о том, что их национальные академии наук воссоздали какой-то «особенный» местный крест, то, даже если бы я и удивился чему-то, то первое, о чем бы подумал, что “мабыць так і трэба” – им там, удмуртам и татарам, на месте виднее. Да и возмущаться и соблазняться новостью о кресте… ну, такое себе.

Всем – мира.

Внешняя тьма


  • "Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели прийти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска́ свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных". (Мф.22,1-14)



В «Библейской энциклопедии» арх. Никифора мы можем прочитать о том, что брачная одежда в богатых домах всегда предлагалась хозяевами для гостей  – видать, как мы сегодня предлагаем им тапочки. «Доселе еще существует обычай у восточных князей приготовлять особую одежду для своих гостей» - пишет названный автор (книга издана в 1891 году). Об этом же написано и в «Полном и подробном Библейском Словаре к русской канонической Библии» Вихлявцева (2003).
Ни у кого из древних толкователей я не находил подобной мысли, но охотно верю, что все было именно так. А в нашем случае и не могло быть по-другому: ведь речь идет именно о царской свадьбе, а не о массовом кормлении бомжей пропадающими продуктами. Тамада должен был сделать все, чтобы праздник был праздником. Это объясняет суть требования к случайному бедному человеку, который будучи призванным, откликнулся, но был извергнут за неподобающий вид. Не царь жесток, а гость, не пожелавший привести себя в порядок, немного оборзел.

Я не буду сейчас распространятся о символизме всей притчи… Я просто обращу ваше дражайшее внимание на то, что под пиром подразумевается Праздник веры: единение со Христом в Его Церкви. Брачная одежда – одеяние праведности, все те изменения, которые предполагает покаяние-метанойя – обращение и готовность принять приглашение на Пир.
Блаженный Феофилакт Болгарский подмечает, что под человеком в небрачных одеждах понимаются те, кто «думают получить Царство Небесное и, высоко думая о себе, причисляют себя к лику избранных». И в самом деле, среди нас много таких, кто не желает воспользоваться теми возможностями, которые нам предлагает Господь через Церковь, хотя каждый может сохранять с ней какие-то, иногда весьма поверхностные, связи. Таковые из нас думают, что лучший подарок – это они сами и в таком состоянии, в каком они есть, ведь они все из себя такие уникальные и неповторимые! Им не нужно меняться – напротив, измениться должны все вокруг, отказавшись от своего догматизма, доминирования и навязывания – как только сегодня ни называют «книжничество и фарисейство»! Они обращаются к Церкви не для того, чтобы измениться самим, а для того, чтобы изменять Церковь. Им не нужна брачная одежда – Они и так достаточно сиятельны.
И если в нашей притче непереоблаченный гость молча ел пил и ни к кому не приставал, то сегодня уже его коллег такая роль не устраивает: они требуют, чтобы все вокруг одевались как они, болели за ту же команду, что и они, ходили с такими же флагами, как у них, пели только те песни, что нравятся им. Они неосмотрительно заигрываются и не замечают сами, как начинают думать о том, что Пир Агнца – это их личная вечеринка.
Но придет Царь и спросит. А они не ответят – и даже не потому, что им стыдно и нечего сказать в свое оправдание. А потому, что сам Царь не окажется достойным их компетентного ответа. Свт. Феофан Затворник говорит, что на Страшном суде Господь не будет искать, как осудить, а наоборот – как оправдать людей, за что. Если бы была хоть какая-то возможность оставить неблагодарного гостя на празднике, если бы тот действительно выказал хоть какую-то пригодность к диалогу (вдруг у него было объяснение: не хотел переводить чистую одежду хозяев, например) или сокрушение, то все было бы иначе…
Льюис не святой, но мне очень нравится его мысль, в которой он говорит о том, что на Страшном суде грешник со всей ненавистью набросится с осуждением как на ближнего, так и на самого Бога – грешник же похож на сатану, дела которого он творил. Нераскаянный грешник будет осуждать Бога, а Бог будет пытаться ответить ему на его обвинения и свидетельствовать Своими Ранами как о Своей любви, так и о том, что тот не прав и, возможно, у него еще есть шанс все изменить. Но в итоге и Бог окажется "недостойным" для некоторых грешников – как сейчас "недостойной" высочайшего внимания многих грешников оказывается Церковь.

И вот вчера как раз в церковном календаре отмечалась память свт. Киприана Карфагенского, который в своем трактате «О единстве Церкви» сказал неспроста: «Тот не может уже иметь Отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь»… Внешняя тьма, в которую бросают таких гостей -- это то, откуда они приходят на Пир...

В общем, все у нас вокруг особенные, один я как все.

Вера - всегда чудо

Мои ответы на вопрос корреспондента "Вечернего Минска"

Протоиерей Сергий Лепин: Вера – всегда чудо
Как многие сверстники, он учился в обычной советской школе, был комсомольцем, занимался спортом и увлекался рок-музыкой. Почти случайная встреча в храме перевернула его жизнь.
Сегодня получивший фундаментальное богословское и светское образование протоиерей Сергий Лепин возглавляет Синодальный информационный отдел БПЦ и служит в Спасо-Преображенской церкви в Ракове, активно публикуется в серьезных изданиях. И даже ведет свой блог в ЖЖ, которому уже 18 лет.


Доказательство Канта и теорема Ферма
- Отец Сергий, хочу задать вам как богослову и философу в одном лице давно интересующий меня вопрос. В романе «Мастер и Маргарита», если помните, «заграничный гость» напоминает Берлиозу о пяти доказательствах бытия Божия, которые Иммануил Кант «начисто разрушил», а затем, «как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое». Что Воланд имел в виду?
- Я полагаю, речь идет о нравственном доказательстве. Философ разрабатывает этот аргумент в границах своего учения о так называемом практическом разуме. Он пытается показать, что вне концепции существования Бога наши представления о морали противоречивы и ущербны, поскольку не предполагают возможности построения теории справедливости и воздаяния. Это если очень упрощенно. Я, кстати, когда-то писал диссертацию, исследуя некоторые из имевшихся доказательства бытия Бога. Своих аргументов я не изобрел, но уверен, что и среди старых есть такие, которые мы веками понимали неправильно – например, онтологический аргумент Ансельма Кентерберийского. Вряд ли сейчас есть смысл вдаваться в эту специфическую тему.

- А вот, например, сталкиваясь с откровенным атеистом или скептиком, вы пытаетесь его убедить, у вас есть убойный аргументы?
- Нет. Если человек глуп, то умные книги, как правило, не помогают. Умнее может становится только умный. Дурака учить – только портить. Так и доказательства бытия Бога: они не нужны для того, что бы начать верить. Они служат, скорее, для того, чтобы развить и гармонизировать свою веру в составе множества других проявлений чувственно-интеллектуальных способностей человека. Да и не бывает убойных лекарств, которые помогали бы всегда, всем и сразу. Если кто-то предлагает такое, то это в лучшем случае пустышка. А в худшем – отрава. Победа в споре с атеистом не предполагает того, что тот, проиграв, сразу уверует. Верно и обратное: если проиграю я, то и я не стану атеистом. Я просто вернусь в библиотеку, спрошу у старшего товарища, помолюсь, подумаю… Атеистом становятся по-другому. Рациональная составляющая в вере значительна, но ее не нужно преувеличивать. Это уже такая изюминка на торте, приправа в общем блюде. Кстати, и нерациональные компоненты в составе так называемого «научного мировоззрения» тоже не стоит не дооценивать.

- Почему тема доказательство существования Бога такая сложная?
Потому что все три слова, из которых состоит название темы, сами по себе проблематичны. Что значит доказать, и как должна выглядеть необходимая нам теория доказательств? Что такое бытие и существование? Кто такой Бог? Плюс эти слова попарно – тоже огромные проблемы (например, сущность теорем существования и пр.) … Эти доказателсьтва сами по себе наукоемки – короче, проще так поверить... Например, я могу взять и пристать к математику с вопросом: «А доказательство теоремы Ферма существует?». Он скажет «да». А я ему «А докажи!». А он такой возьмет и нарисует мелом на доске какие-нибудь непонятные для меня крючки. Я даже смысла их не пойму. Также и бытие Бога – о его доказательстве может спросить каждый, но не каждый сможет оценить ответ, даже если он будет очень компетентный. Понимание вопроса тербует хорошей гуманитарной подготовки. А некоторые доказательства бытия Божия тоже пишутся с использованием логических формул, которые ничего не скажут обывателю. Рациональные аргументы выполняют определенную роль в нашей вере. Но нередко вера - это само по себе уже чудо, которое происходит не почему-то, не в результате чего-то, а чему-то вопреки. Вера – это не просто состояние одного лишь ума. Это целый комплекс чувств, воли, желаний, данных опыта, ментальных состояний, который в святоотечкской традиции называется сердцем – термином, который указывает на цельность человеческой природы…

Судьбоносное «да»
- Как вы сам пришли к вере – благодаря набожным родителям, дедушки с бабушкой, или, может, пережили серьезное потрясение?
- Нет, родители у меня самые обыкновенные: мать учительница, отец – ныне покойный, был вашим коллегой, журналистом газеты «Бабруйскае жыцце». И потрясений никаких не было. Я родился в Кировске, до 14 лет рос в Могилеве, учился в детско-юношеской спортшколе - играл в водное поло, тренировался дважды в день.
Когда мои родители переехали в Бобруйск, ватерпольной команды там не оказалось, и мои занятия спортом постепенно сошли на нет. Зато я пошел в обычную школу, будущую гимназию, с очень серьезным литературным уклоном. Много приходилось читать и думать. Параллельно увлекся рок-музыкой, играл на гитаре, писал тексты, причем иногда с социальной проблематикой. Через рок музыку, как это ни странно, я вышел на проблематику добра и зла… А там уже и до Бога недалеко. Если не упадешь в какую-нибудь бесовщину, конечно.

- Чему, наверное, поспособствовало близкое знакомство с Толстым, Достоевским и другими классиками?
- Отчасти да. И однажды нас с одноклассницей отправили в церковь, чтобы договориться со священником о встрече. Это уже был конец восьмидесятых. Договориться не удалось, но посещение храма меня здорово впечатлило. Оно собрало воедино все мои случайные воспоминания, переживания, эмоции, образы, идеи, которые у меня возникали при произнесении слова «церковь». Я уходил из церкви с пониманием того, что я хочу сюда вернуться снова.
И я однажды пришел. И сразу после службы я отважился зайти в пономарку и первому встреченному там священнику, поздоровавшись, сказал, что хотел бы поступить в семинарию. Батюшка, узрев перед собой длинноволосого юнца в джинсах, клепках и с гитарой, и бровью не повел. Он, словно полицейский - права, перечислил все, необходимое для поступления. И присовокупил, мол, приходи, спрашивай меня, если у тебя будут возникать вопросы, а я буду спрашивать тебя.

- Батюшка этот жив?
- Нет, к сожалению. Царствие ему Небесное! Я понимаю, что вся моя дальнейшая жизнь зависела от того, как он себя поведет. И с тех пор сделал для себя вывод, что для того, чтобы человек в будущем мог стать тем, кем он должен стать, его нужно принять таким, каким он есть. Сейчас!
Я начал ходить в храм, стоять на службах, потом начал пономарить – оказался по ту сторону иконостаса, так сказать. И как-то раз, во время какого-то праздника, к нам пришли гости и за столом среди взрослых зашел разговор о детях. Мои родители жаловались своим друзьям на странное «хобби» своего сына: мол, у всех дети как дети, а наш то в музыку ударится, то вот теперь в церковь повадился ходить. И одна из маминых подружек обратилась ко мне: Сережа, ты и вправду и в Бога веришь? Вопрос застал меня врасплох. Я спервые отвечал на него в своей жизни. Я на секунду задумался и сказал «Да»… И мне самому стало страшно от своего признания, поскольку я почувствовал, что мой ответ был обращен не только к этой компании, но и к самому Господу. И, в принципе, моя жизнь с тех пор поделилась на две неравные части: до этого «да» и после. Я поступил в семинарию в Жировичах, позднее там же отучился в духовной академии. А чтобы увеличить свою компетенцию в определенных вопросах, закончил еще и БГУ по специальности «философия» и аспирантуру в Гродненском университете. Докторскую я защищал в Варшаве, на православном факультете христианкой теологической академии.

Благословение на блоги
- Помимо своих прямых обязанностей, вы еще и ведете свой блог в интернете. Ощущаете обратную связь с теми, кому адресуете свои записи?
- Конечно. Более того, если я начинал исключительно как блогер в «Живом Журнале» - LiveJournal, то сейчас делаю ретрансляцию своих статей из «ЖЖ» в другие социальные сети – Facebook, В контакте, даже в Одноклассники. Ну, миллионов подписчиков нет, но своя аудитория имеется, все же. Вообще интерес к церкви, к ее жизни обитателями социальных сетей проявляется достаточно остро. Не всегда, конечно, получаю только восторженные отзывы и лайки, одобрение и благочестивые вопросы, бывает и по-другому…

- А как пришли к этому, пришлось ли брать благословение у церковного начальства?
- Да, разумеется. Первую запись в «ЖЖ» я сделал в 2002 году, фактически 18 лет назад. В лучшие дни у меня было по 3 с половиной, а то и 5 тысяч просмотров. Это немало, знаю, что многие районные газеты не имеют такой статистики. Моя миссионерская, проповедническая деятельность даже поощрена Патриаршей грамотой за ведение блога в «ЖЖ». Переоценили, конечно, но приятно.

- Изначально искали общий язык с молодежной аудиторией?
- Нет. Скорее, пытался найти читателя, близкого мне по мировоззрению, духовному опыту. Я ни под кого не подстраивался. Я как бы сказал всем: если нравится, то милости просим, а ежели нет, то поди поищи другого батюшку – их много. Так что, если любите лонгриды и задачи со свездочкой, то милости просим и вас.
Я не ориентировался и на откровенно религиозных людей, которых интересуют только вопросы устава, где найти акафист такой-то иконе Божьей Матери, можно или нельзя сегодня есть рыбу. Я не делал ставку и на какой-то определенный возраст. Хотя, так сложилось, что в большинстве своем мой читатель достаточно взрослый человек. Сегодня активно развивается как официальное присутсвие БПЦ в сети Интернет, так и неофициальное. Блогосфера относится ко второму, как правило. Каждый блогер, каждый проповедник пишет о чем-то своем и по-своему, обращается к своей аудитории. Я уже тоже старею и некоторые веяние моды на всякие там инстаграмы мне не понятны. С одной стороны мы ждем появления новых талантливых авторов, а с другой - хочется, чтобы в параде бездарностей и неадекватностей не участвовали духовные лица.

- Вы принимаете участие в выпуске журнала «Вестник Минской митрополии»?
- Да, некоторое время был его главным редактором. Слава Богу, он разросся, и этим теперь занимается отдельный человек.

Уроки пандемии
- У вас нет ощущения, что сегодняшняя ситуация с коронавирусом посеяла в душах людей зерна сомнения и уныния?
- Знаете, любая эпидемия, нашествие и несчастье в том или ином смысле являются, с одной стороны, искушением нашей веры, испытанием, которое не все выдерживают по разным причинам. Кто-то разочаровывается и уходит в свои заботы и проблемы, забывая о Боге и религии. Но многие, наоборот, обращаются к Господу, усерднее молятся.
История с COVID-19 показывает, что наши надежды на возможности научно-технического прогресса все-таки слишком оптимистичны и должны быть немножечко умерены. Многие лично убедились, как важно оставлять место для молитвы, никогда не теряющей свой смысл, а напротив, в определенных ситуациях обретающей еще большее значение.

- Но как оценить свалившуюся напасть – наказание ли это за грехи человечества, испытание, попущение Господне?
- Знаете, когда мы упоминаем пандемию, речь идет о болезни и страдании. И с моей стороны было бы неправильным наделять чужую беду смыслом – каждый должен это сделать сам. Каждый в границах собственной жизни должен сам для себя найти ответ, чем для него явилась эта чума, какой урок он лично из нее вынес. То есть если человек подумает, что это было каким-то наказанием, то должен для себя определиться, есть ли какая-то связь болезненного состояния с его греховностью. А другой, наоборот, может посчитать недуг знамением: пусть лучше это произойдет сейчас, чем потом что-то более серьезное. Все весьма вариативно!
Наверняка в любой болезни каждый христианин должен попытаться увидеть какие-то новые возможности. Речь не идет о холодном циничном расчете фармацевтов и прочих коммерсантов от медицины. Мы получаем возможности узнать что-то неведомое, испытать какие-то новые смыслы и переживания. Один опыт самоизоляции чего стоит! Я надеюсь, эта эпидемия напомнила о том, что нельзя чересчур уповать на свое здоровье, нужно больше времени уделять семье, родителям, самообразованию, размышлениям и молитве.

Владимир Писарев

Коллаборация?

На первой и второй мирных конференциях в Гааге в 1899 и 1907 годах были приняты международные конвенции о законах и обычаях войны, которые до сего дня включены в комплекс норм международного гуманитарного права. Положения этих документов в той или иной степени сохраняли свою значимость во время Второй мировой войны, и мы знаем, что их нарушение среди прочего было поставлено в вину нацистской Германии на Нюрнбергском трибунале. Конечно, в современном международном гуманитарном праве были уточнены и дополнены права и обязанности оккупирующей державы, а также права гражданского населения оккупированных территорий и правила административного управления этими территориями (например, IV Женевская конвенцией 1949 года и некоторыми положения Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, принятого в 1977 году). Но, в принципе, вся логика этих дополнений представляет последовательное развитие одной и той же идеи: власть оккупантов ограничена, а права человека должны соблюдаться.

Так вот, согласно обычаям и законам войны, оккупирующая армия должна сохранять гражданскую инфраструктуру, включая не только систему образования, медицины, религиозную жизнь, продовольственное снабжение и службы спасения, но и… уголовные суды с гражданской полицией, которые по возможности должны сохранить в силе ранее действовавшее уголовное право. Разумеется, при таком раскладе, школа должна оставаться школой, а не вербовочным пунктом, храмы должны быть храмами, а не схронами оружия. Но и оккупанты не имеют права использовать гражданские объекты и организации в военных целях: лазареты должны быть местом, где находятся раненные, а не прячутся танки, а гражданскую полицию можно привлекать только к охране порядка и поиску пропавшего с веревок белья, но не задействовать в военных операциях. Оккупационные силы просто обязаны не допустить на подконтрольной территории развития анархии, насилия, грабежей и гуманитарной катастрофы. ОБЯЗАНЫ!

Разумеется, речь идет не о бальных танцах: вооруженное сопротивление против оккупационных сил разрешено гуманитарным правом в соответствии с некоторыми условиями, в частности, назначением исключительно военных целей и принятием на себя обязательств соблюдать законы и обычаи войны (явное ношение оружия, подчинение командованию, ношения различимых опознавательных знаков своей армии и пр). Без всего перечисленного сопротивляющийся не получал ни статуса военнослужащего вражеской армии ни, стало быть, статуса военнопленного, если оказывался задержанным.

Так вот. Для того, чтобы НКВД отнесло человека к «пособникам» и «коллаборантам» достаточным было, чтобы человек прослужил один день в пожарной команде на оккупированной территории, исполнял обязанности старосты деревни или писал стишки про любовь к Беларуси в местную газетенку. Ну, а священномученик Серафим Жировичский, память которого мы сегодня празднуем, открывал храмы: вот большевики их закрывали, а он, такой сякой, их открывал. "Предатель – не иначе". Это и стоило ему жизни, в конце концов.
Мне доводилось слышать рассказ о том, что одной женщине было вменено в вину то, что она обратилась в полицию по причине того, что не смогла договориться с соседом, который нагло захватил часть ее земельного участка. Полиция стала на ее сторону, но после войны сосед ей это припомнил…

Разумеется, что среди пожарников, старост, полицейских, писателей и духовных особ были преступники, которые заслуживали самого сурового суда, но само по себе состояние на должностях, существование которых предусмотрено международным правом, а также осуществление полномочий в границах мандата этих должностей, не может и не должно вменяться в качестве преступления кому бы то ни было.

У нас в Ракове во время оккупации служил отец Симеон Севбо. Мы знаем, что он помогал евреям и прятал в подвале церкви раненных партизан, но с наступлением Красной армии он, все же, предпочел отступить на Запад вместе с оккупантами. И знаете, я думаю, что он не прогадал. Позже он принял монашеский постриг с именем Стефан и стал архиепископом Зальцбургским. Остался жив, одним словом.

Это я к чему? А к тому, что НКВД давно уже нет, а его пропагандистские штампы остались и даже продолжают множиться и прирастать дополнениями.
Несомненно, есть такие случаи в нашей истории, где слово "коллаборационизм" нужно писать не с одним знаком вопроса, как у меня в заглавии, а с десятью восклицательными. Но я просто за то, чтобы не мешать все в кучу и меньше манипулировать.