Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

В деонтологических раздумьях

Я начинаю писать этот пост в 23:52 – за не сколько минут до конца дня памяти св. преп. Варлаама Хутынского. По ссылочке вы сможете прочитать житие этого подвижника полностью, но я вам приведу лишь одну такую цитату. Для размышлений. Долгих. В моем случае – бесконечных и весьма эмоциональных. Итак.

«Однажды, отправившись к Архиепископу, Св. Варлаам увидел на мосту через Волхов большую толпу народа и палача, который готовился сбросить в реку осужденного преступника... Преподобный остановил палача, и просил народ отдать ему осужденного, сказав "Он загладит вины свои в Хутыне". Все тотчас же единодушно закричали: "Отдайте, отдайте осужденного Преподобному отцу нашему Варлааму". Освободив осужденного от уз, Св. Варлаам послал его в свою обитель. Через некоторое время спасенный от казни принял иночество и, пожив благочестиво в обители, скончался. Но в другом подобном же случае Св. Варлаам поступил по-иному. Пришлось ему опять проезжать мост, когда готовились сбросить осужденного. Родственники и многие из народа, увидев Преподобного, умоляли его спасти осужденного, но он, не обращая внимания на все просьбы, велел вознице своему скорее ехать, и казнь совершилась. Такой поступок святого изумил народ.
"Что это значит?" – говорили все между собой, – "Одного Преподобный спас от казни, хотя его и не просили об этом, а другого не захотел, несмотря на все мольбы". Ученики Св. Варлаама по возвращении в обитель просили его объяснить этот поступок. "Судьбы Господни," – отвечал Преподобный, – "бездна многа. Господь всем хочет спасения и не хочет смерти грешника. Первый был осужден справедливо, но после осуждения сознал свои грехи, и Господь избавил его от смерти через мое недостоинство, чтобы дать ему время раскаяться и загладить свои грехи, что он и исполнил в обители. Второй же был осужден невинно, но Господь попустил ему умереть, чтобы впоследствии он не сделался дурным человеком; теперь же, умерев невинно, он получил от Господа венец мученический. Такова тайна судеб Божиих: "Кто бо разуме ум Господень, или кто советник ему бысть" (Рим. 2, 33, 34)".

Конѣцъ цитаты.

До нас это житие дошло более чем в десяти разных редакциях, литературная история которых охватывает время с XIII по XVIII века. Поэтому есть шанс, что хоть в каком-то варианте жития эта странная история отсутствует. Но это не точно.
В любом случае, давайте обратим особое внимание на поучение, с которым преподобный обращался ко всем приходящим к нему: "Чада, блюдитесь от всякой неправды, не завидуйте, не клевещите. Воздерживайтесь от гнева, не отдавайте денег в рост. Берегитесь судить неправо. Не клянитесь лживо, давши клятву, исполняйте ее. Не предавайтесь телесным страстям. Будьте всегда кротки и ко всем относитесь с любовью. Сия добродетель - начало и корень всякого добра".

Любовь и тайны

В утешение и назидание сегодня нам Церковь предлагает два удивительных фрагмента Писания.
Первый текст – это слова апостола Павла из Первого послания к Коринфянам, которые формируют апостольское зачало, читаемое в день памяти святых бессребренников. Наверняка у многих этот фрагмент – один из самых любимых. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1Кор.13.1-8). Прочтите самостоятельно полностью 12 и 13 главу, ладно?

Я не знаю, кто автор этих слов, которые я сейчас приведу в качестве развития темы апостола Павла. Они по православным пабликам гуляли с незапамятных времен и уже настолько древние, что многие успели их позабыть. А может, некоторые и не знали их. Что-то в них есть:
«Обязанность без любви делает человека раздражительным. Ответственность без любви делает человека бесцеремонным. Справедливость без любви делает человека жестоким. Правда без любви делает человека критиканом. Воспитание без любви делает человека двуликим. Приветливость без любви делает человека лицемерным. Ум без любви делает человека хитрым. Компетентность без любви делает человека неуступчивым. Честь без любви делает человека высокомерным. Власть без любви делает человека насильником. Богатство без любви делает человека жадным. Вера без любви делает человека фанатиком».
Мораль лежит на поверхности: кем бы мы ни были, за что бы мы ни боролись и чего бы мы ни достигли – это не только не имеет никакого значения, но еще и может обернуться большими потерями, если у нас нет любви. Без любви все есть ничто. Вот как бумажка без печати и подписи…

А эти слова из сегодняшнего Евангелия я просто процитирую и оставлю без комментариев: «Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы» (Лк.8.16-17)

Кто?

Критика Тюренкова не прошла туне: отец Савва одумался, взялся за себя и стал положительным героем «Русской народной линии»... Ладно, это у меня такая ирония. На самом деле никогда не знаешь наверняка, кто и как тебя процитирует…

Лично я был огорчен словами своего собрата. Но в таких ситуациях я всегда напоминаю себе, что я ж, как ни крути, в какой-то степени действительно либерал, а это значит, что я должен уметь достойно воспринимать чужую точку зрения. Попробуйте это сделать и вы, если вы не согласны с отцом архимандритом. Ну, или если не согласны со мной… И вообще, старайтесь больше обращать внимание на хорошее, чем на то, что кажется вам плохим – благо, нам есть за что любить архимандрита Савву.
Я уверен, что батюшка действительно думает так, как говорит. И мы не в первый раз обсуждаем его мнение по ситуации в стране. Почему он так думает, я не знаю. Возможно, дело в его окружении – в так называемом референтом круге общения. Может быть, на самом деле его монастырь находится посреди логова «сытых анархистов». Иногда же случается неравномерное распределение статистических показателей, правда?
Батюшка понимал, что его слова многим придутся не по вкусу, но он проявил изрядную смелость и нонконформизм. Посудите сами: он даже дерзнул посягнуть на официальную версию о том, что на протесты за деньги выходят «тунеядцы», «алкоголики», «наркоманы», «проститутки» и прочие «отщепенцы» и неудачники – нет, с точки зрения отца архимандрита, мы, наоборот, имеем дело с «сытым протестом».

Итак, кто же все-таки вышел на протест? Мой ответ на этот вопрос – это лишь альтернативное мнение, оно не обладает никаким формальным приоритетом над мнением о. Саввы и не претендует на это. Нравится – читайте, не нравится – поищите другие отзывы.
Я специально не касаюсь других спорных тем, затронутых моим собратом – это не так важно, а ситуация требует формирование очереди в постановке вопросов. Не то, что бы меня всего распирало от желания поделиться своей правдой по указанной теме – просто я считаю ЧРЕЗВЫЧАЙНО опасными однобокие стилизации картины протеста\антипротеста как с точки достижения внутреннего гражданского мира и согласия, так и с точки зрения международных отношений, особенно с Россией. Правильно описанная и понятая проблема – необходимое условие благополучного ее разрешения.
1. Уверен, что среди протестующих есть и анархисты – те, кто отрицает «справедливость существования принудительного управления» и «власти человека над человеком» – т.е., целесообразность государства. Но их, анархистов, суммарно в стране всего человек триста, и сколько из них единовременно присутствовали на маршах, и как они умудрились навязать свою идеологию всему протестному движению, знает только о. Савва. Но лично я уверен, что исключительное большинство, выйдя на протест, не выступало против идеи государства как такового – оно выступало за другое его понимание, за иное его будущее, но с сохранением всех видов властей и их надлежащего разделения. Чернокожие в США могут требовать что угодно, но здесь у нас я не слышал о том, что кто-то всерьез бы и массово поддерживал отказ от института государственности. Весь «анархизм», если он имеет место быть, сводится просто к непризнанию действующей власти и ее методов. Горькая правда в том, что на улицы вышли люди самых разных политических взглядов либо даже не имеющие таковых в позитивном смысле (вторых, возможно, большинство). Там даже БРСМовцы были и сторонники т.н. «русского мира» - при том весьма известные (я сам видел их на фотографиях с митингов, где они стояли то ли под «бчб», то ли просто рядом с ним).
2. Не только по политическим взглядам протестующие были многообразными, но и по религиозным и национальным (речь о национальностях, а не о политонимах и гражданствах). Это уже касается не столько о. Саввы, сколько других авторов, которые пытаются сделать из протеста какой-то польско-католический междусобойчик. Для россиян должно быть важным, что там было немало русских и украинцев. Среди последних – один мой очень хороший знакомый: одессит, у которого «Крым наш». Такое разнообразие вообще исключает возможность приведения формулы участников к националистическому знаменателю. Но таки да, были там и националисты – притом и невменяемые, как без них!
3. И по возрасту люди были самыми разными: от несовершеннолетних до пенсионеров, но молодежи заметно больше, да. Если говорить о профессионально-сословной (назовем это так) принадлежности участников протестов, то и здесь любое суждение может быть справедливым, если оно не претендует на всеобщность и исключительность. Не знаю, были ли там проститутки (не исключено), но я лично знаком с такими участниками протестов, у которых нет работы. Знаю и тех, кого можно в каком-то отношении назвать «сытыми» или даже «буржуями». Были там учителя и доценты, клерки и продавцы, рабочие и крестьяне. Можно с легкостью предположить, что там были алкоголики, а, может, и даже наркоманы. Были там и представители секс-меньшинств...
По своему нравственному качеству и степени развитости правового сознания среди протестующих, видать, тоже все было очень по-разному: от весьма достойных людей и тех, кого я могу назвать подвижниками, до… банальной гопоты и криминалитета.
В общем, протестующие суть просто часть белорусов и не маленькая! Вот просто пассажиров в одном вагоне рандомно разделите на тех, кто сидит с одной стороны, и тех, кто с другой, и вы получите похожую социологию протестов.

Верно сделать замечание и другой стороне противостояния: далеко не все под красно-зелеными флагами, как это хочется видеть некоторым, насильно согнаны, за деньги куплены, пропагандой обмануты, страхом запуганы и пр. Там тоже не везде и не так все примитивно, и там тоже кого только нет!

Всюду. Просто. Разные. Люди. Обобщения, тем более негативные, должны быть недопустимыми ни для кого.

Считаю, что сейчас нужно сделать все возможное, чтобы нынешний конфликт, коль скоро он есть, так и остался конфликтом строго между принявшими результаты выборов и не принявшими их, и ни в коем случае не превратился в конфликт между православными и католиками, белорусами и небелорусами, между Западной Беларусью и Восточной, между «сытыми» и «не очень» или еще между одной какой-нибудь устойчивой социальной группой и другой… Кажущиеся выгоды от таких разделений иллюзорны и губительны – в том числе и для взыскующих их.

Всем хороших выходных.

О Туровском кресте

Друзья, в ответ на ваши письма, исполненные гнева и осуждения в адрес отца протодьякона по поводу его заметки о Туровском кресте, я скажу сразу, что не поддерживаю переходы на личность и напомню, что недостойные средства в отстаивании своих позиций делают нас более слабыми.
Я просто сделаю некоторые замечания по существу сказанного самим о. Андреем.

1. Превратить новость о восстановлении Туровского креста в рассуждение о том, что в храме крест не самое главное – очень странный ход. Разумеется, что самое главное в храме, притом в каждом, это Сам Христос, поскольку речь идет о храме Христовом. Указание такого признака в описании христианского храма, что его главной святыней является Христос, является тавтологией.

2. Издревле некоторые храмы хранили в себе какие-то особые реликвии, которые выделяли их из всех себе подобных. И были реликвии, которые своей значимостью отличались от всех других – известностью, чудесами, кругом почитания, особенностью традиций почитания, историческим и культурным значением. Князья нередко жертвовали собору нечто самое дорогое и сложное в его убранстве, и это их приношение имело особый смысл и воспринималось клиром и народом соответственно. Обсуждаемый нами крест – воздвизальный, предположительно являющийся княжеским даром собору и содержал в себе мощи святых и являлся художественным артефактом своего времени. Можно спорить над внешним обликом креста, но для нас важна идея исторической и культурной преемственности и, - самое главное! – нам просто важен сам крест, который мы прославляем как знамение Победы Христа во всевозможных его формах и видах.

3. Лжем не мы, а о. Андрей, когда приписывает нам утверждение существования какого-то древнего особого почитания Туровского креста. Более того, у нас нет и каких бы то ни было значимых свидетельств о древнем существовании какого-то особенного почитания креста Евфросинии Полоцкой, которое бы отличалось от почитания любого другого аналогичного креста. И тем не менее, крест преподобной – одна из самых значимых святынь белорусского народа, которая определенным образом связана с материальной и духовной культурой белорусов, с образом самой святой полоцкой игуменьи. И да, мы знаем и помним, что сейчас в нашем распоряжении находится лишь его копия...

4. Точная дата канонизации свт. Кирилла Туровского неизвестна, что верно и для многих других древних русских святых – они просто почитались и все. Тем не менее, у нас есть все основания считать, что почитание святого началось вскоре после его кончины, что подтверждает рукописный "Соборник" ХIII века, в котором помещены некоторые слова святителя, и где их автор называется уже “святым монахом”. Не позднее XIV века в Турове было написано и его проложное житие, а вместе с ним - и служба святому.

5. Манипуляцией (чтобы не говорить «обманом») занимается сам протодьякон, когда утверждает, что «митрополит… новодел выдает за нечто древнее». Во-первых, никто не скрывает, а только подчеркивает то, что это не «тот самый» крест, а лишь его воссоздание, реконструкция, созданная на основании размышлений ученых и художников над вопросом о том, каким бы он, этот крест, мог быть. А во-вторых, никто не пытается сотворить из креста «чудодейственный амулет» - он не являлся бы таковым даже, если бы был аутентичным Туровским крестом. Зачем эти передергивания?

6. Почему у святой Варвары – о, ужас! - в руках крест? Ларчик открывается просто: да потому, что иконографически св. Варвара часто изображается именно с крестом! Погуглите. Ну и напомню, что еще во время княжения Святополка Изяславича (1087-1113 гг.) его жена греческая царевна Варвара основала в Турове Варваринский женский монастырь. Можно спорить, как и многих персоналиях того времени, была ли эта царевна именно Варварой, и была ли она вообще царевной, но монастырь был, а св. Варвара – одна из патронесс Туровской земли. Готовность распознать в этом изображении образ именно этой святой не абсолютна, но имеет вменяемые логические и культурно-исторические основания. Это же касается преп. Анастасии… Во-первых, это… князь Андрей Боголюбский ))). И опять же, понятно, что гипотетически, особенно если темой заниматься от безделья в Москве, это мог быть и князь Вацлав или даже Олаф, не говоря уже о Борисе или Глебе, но идентификация святых специалистами проводилась с учетом местной агиографии.

7. Разумеется, восстановление образа креста в значительной степени является творческой фантазией. Но эта фантазия была ограничена определенными правилами, которые были установлены археологами и искусствоведами, исследовавшими останки и знающими технологии того времени. В основе художественного решения авторов проекта лежали идеи академика Петра Лысенко, Туровское Евангелие и пр. Исследовательские работы проводились НАН РБ. Никто не скрывает того, что был даже объявлен конкурс проектов, в котором победил один из нескольких. Теоретически, крест мог выглядеть и иначе.

8. Печально, что человек, который в свое время сыграл немалую роль в моем мировозренческом становлении, вдруг начинает себя вести так, что его можно принять за «врага креста Христова» (см.: Фил. 3:17-20). Ну, сделали крест белорусы – порадуйся с ними, что-то не нравится в художественном смысле – ну, скажи что-то по существу или еще лучше промолчи: ведь и какая-то доля самокритики должна присутствовать и понимание того, что есть вещи, которые являются делом вкуса, или которые ты можешь не знать. Например, если бы удмурты или татары (этнонимы случайны) вдруг написали новость о том, что их национальные академии наук воссоздали какой-то «особенный» местный крест, то, даже если бы я и удивился чему-то, то первое, о чем бы подумал, что “мабыць так і трэба” – им там, удмуртам и татарам, на месте виднее. Да и возмущаться и соблазняться новостью о кресте… ну, такое себе.

Всем – мира.

Внешняя тьма


  • "Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели прийти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска́ свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных". (Мф.22,1-14)



В «Библейской энциклопедии» арх. Никифора мы можем прочитать о том, что брачная одежда в богатых домах всегда предлагалась хозяевами для гостей  – видать, как мы сегодня предлагаем им тапочки. «Доселе еще существует обычай у восточных князей приготовлять особую одежду для своих гостей» - пишет названный автор (книга издана в 1891 году). Об этом же написано и в «Полном и подробном Библейском Словаре к русской канонической Библии» Вихлявцева (2003).
Ни у кого из древних толкователей я не находил подобной мысли, но охотно верю, что все было именно так. А в нашем случае и не могло быть по-другому: ведь речь идет именно о царской свадьбе, а не о массовом кормлении бомжей пропадающими продуктами. Тамада должен был сделать все, чтобы праздник был праздником. Это объясняет суть требования к случайному бедному человеку, который будучи призванным, откликнулся, но был извергнут за неподобающий вид. Не царь жесток, а гость, не пожелавший привести себя в порядок, немного оборзел.

Я не буду сейчас распространятся о символизме всей притчи… Я просто обращу ваше дражайшее внимание на то, что под пиром подразумевается Праздник веры: единение со Христом в Его Церкви. Брачная одежда – одеяние праведности, все те изменения, которые предполагает покаяние-метанойя – обращение и готовность принять приглашение на Пир.
Блаженный Феофилакт Болгарский подмечает, что под человеком в небрачных одеждах понимаются те, кто «думают получить Царство Небесное и, высоко думая о себе, причисляют себя к лику избранных». И в самом деле, среди нас много таких, кто не желает воспользоваться теми возможностями, которые нам предлагает Господь через Церковь, хотя каждый может сохранять с ней какие-то, иногда весьма поверхностные, связи. Таковые из нас думают, что лучший подарок – это они сами и в таком состоянии, в каком они есть, ведь они все из себя такие уникальные и неповторимые! Им не нужно меняться – напротив, измениться должны все вокруг, отказавшись от своего догматизма, доминирования и навязывания – как только сегодня ни называют «книжничество и фарисейство»! Они обращаются к Церкви не для того, чтобы измениться самим, а для того, чтобы изменять Церковь. Им не нужна брачная одежда – Они и так достаточно сиятельны.
И если в нашей притче непереоблаченный гость молча ел пил и ни к кому не приставал, то сегодня уже его коллег такая роль не устраивает: они требуют, чтобы все вокруг одевались как они, болели за ту же команду, что и они, ходили с такими же флагами, как у них, пели только те песни, что нравятся им. Они неосмотрительно заигрываются и не замечают сами, как начинают думать о том, что Пир Агнца – это их личная вечеринка.
Но придет Царь и спросит. А они не ответят – и даже не потому, что им стыдно и нечего сказать в свое оправдание. А потому, что сам Царь не окажется достойным их компетентного ответа. Свт. Феофан Затворник говорит, что на Страшном суде Господь не будет искать, как осудить, а наоборот – как оправдать людей, за что. Если бы была хоть какая-то возможность оставить неблагодарного гостя на празднике, если бы тот действительно выказал хоть какую-то пригодность к диалогу (вдруг у него было объяснение: не хотел переводить чистую одежду хозяев, например) или сокрушение, то все было бы иначе…
Льюис не святой, но мне очень нравится его мысль, в которой он говорит о том, что на Страшном суде грешник со всей ненавистью набросится с осуждением как на ближнего, так и на самого Бога – грешник же похож на сатану, дела которого он творил. Нераскаянный грешник будет осуждать Бога, а Бог будет пытаться ответить ему на его обвинения и свидетельствовать Своими Ранами как о Своей любви, так и о том, что тот не прав и, возможно, у него еще есть шанс все изменить. Но в итоге и Бог окажется "недостойным" для некоторых грешников – как сейчас "недостойной" высочайшего внимания многих грешников оказывается Церковь.

И вот вчера как раз в церковном календаре отмечалась память свт. Киприана Карфагенского, который в своем трактате «О единстве Церкви» сказал неспроста: «Тот не может уже иметь Отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь»… Внешняя тьма, в которую бросают таких гостей -- это то, откуда они приходят на Пир...

В общем, все у нас вокруг особенные, один я как все.

Вера - всегда чудо

Мои ответы на вопрос корреспондента "Вечернего Минска"

Протоиерей Сергий Лепин: Вера – всегда чудо
Как многие сверстники, он учился в обычной советской школе, был комсомольцем, занимался спортом и увлекался рок-музыкой. Почти случайная встреча в храме перевернула его жизнь.
Сегодня получивший фундаментальное богословское и светское образование протоиерей Сергий Лепин возглавляет Синодальный информационный отдел БПЦ и служит в Спасо-Преображенской церкви в Ракове, активно публикуется в серьезных изданиях. И даже ведет свой блог в ЖЖ, которому уже 18 лет.


Доказательство Канта и теорема Ферма
- Отец Сергий, хочу задать вам как богослову и философу в одном лице давно интересующий меня вопрос. В романе «Мастер и Маргарита», если помните, «заграничный гость» напоминает Берлиозу о пяти доказательствах бытия Божия, которые Иммануил Кант «начисто разрушил», а затем, «как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое». Что Воланд имел в виду?
- Я полагаю, речь идет о нравственном доказательстве. Философ разрабатывает этот аргумент в границах своего учения о так называемом практическом разуме. Он пытается показать, что вне концепции существования Бога наши представления о морали противоречивы и ущербны, поскольку не предполагают возможности построения теории справедливости и воздаяния. Это если очень упрощенно. Я, кстати, когда-то писал диссертацию, исследуя некоторые из имевшихся доказательства бытия Бога. Своих аргументов я не изобрел, но уверен, что и среди старых есть такие, которые мы веками понимали неправильно – например, онтологический аргумент Ансельма Кентерберийского. Вряд ли сейчас есть смысл вдаваться в эту специфическую тему.

- А вот, например, сталкиваясь с откровенным атеистом или скептиком, вы пытаетесь его убедить, у вас есть убойный аргументы?
- Нет. Если человек глуп, то умные книги, как правило, не помогают. Умнее может становится только умный. Дурака учить – только портить. Так и доказательства бытия Бога: они не нужны для того, что бы начать верить. Они служат, скорее, для того, чтобы развить и гармонизировать свою веру в составе множества других проявлений чувственно-интеллектуальных способностей человека. Да и не бывает убойных лекарств, которые помогали бы всегда, всем и сразу. Если кто-то предлагает такое, то это в лучшем случае пустышка. А в худшем – отрава. Победа в споре с атеистом не предполагает того, что тот, проиграв, сразу уверует. Верно и обратное: если проиграю я, то и я не стану атеистом. Я просто вернусь в библиотеку, спрошу у старшего товарища, помолюсь, подумаю… Атеистом становятся по-другому. Рациональная составляющая в вере значительна, но ее не нужно преувеличивать. Это уже такая изюминка на торте, приправа в общем блюде. Кстати, и нерациональные компоненты в составе так называемого «научного мировоззрения» тоже не стоит не дооценивать.

- Почему тема доказательство существования Бога такая сложная?
Потому что все три слова, из которых состоит название темы, сами по себе проблематичны. Что значит доказать, и как должна выглядеть необходимая нам теория доказательств? Что такое бытие и существование? Кто такой Бог? Плюс эти слова попарно – тоже огромные проблемы (например, сущность теорем существования и пр.) … Эти доказателсьтва сами по себе наукоемки – короче, проще так поверить... Например, я могу взять и пристать к математику с вопросом: «А доказательство теоремы Ферма существует?». Он скажет «да». А я ему «А докажи!». А он такой возьмет и нарисует мелом на доске какие-нибудь непонятные для меня крючки. Я даже смысла их не пойму. Также и бытие Бога – о его доказательстве может спросить каждый, но не каждый сможет оценить ответ, даже если он будет очень компетентный. Понимание вопроса тербует хорошей гуманитарной подготовки. А некоторые доказательства бытия Божия тоже пишутся с использованием логических формул, которые ничего не скажут обывателю. Рациональные аргументы выполняют определенную роль в нашей вере. Но нередко вера - это само по себе уже чудо, которое происходит не почему-то, не в результате чего-то, а чему-то вопреки. Вера – это не просто состояние одного лишь ума. Это целый комплекс чувств, воли, желаний, данных опыта, ментальных состояний, который в святоотечкской традиции называется сердцем – термином, который указывает на цельность человеческой природы…

Судьбоносное «да»
- Как вы сам пришли к вере – благодаря набожным родителям, дедушки с бабушкой, или, может, пережили серьезное потрясение?
- Нет, родители у меня самые обыкновенные: мать учительница, отец – ныне покойный, был вашим коллегой, журналистом газеты «Бабруйскае жыцце». И потрясений никаких не было. Я родился в Кировске, до 14 лет рос в Могилеве, учился в детско-юношеской спортшколе - играл в водное поло, тренировался дважды в день.
Когда мои родители переехали в Бобруйск, ватерпольной команды там не оказалось, и мои занятия спортом постепенно сошли на нет. Зато я пошел в обычную школу, будущую гимназию, с очень серьезным литературным уклоном. Много приходилось читать и думать. Параллельно увлекся рок-музыкой, играл на гитаре, писал тексты, причем иногда с социальной проблематикой. Через рок музыку, как это ни странно, я вышел на проблематику добра и зла… А там уже и до Бога недалеко. Если не упадешь в какую-нибудь бесовщину, конечно.

- Чему, наверное, поспособствовало близкое знакомство с Толстым, Достоевским и другими классиками?
- Отчасти да. И однажды нас с одноклассницей отправили в церковь, чтобы договориться со священником о встрече. Это уже был конец восьмидесятых. Договориться не удалось, но посещение храма меня здорово впечатлило. Оно собрало воедино все мои случайные воспоминания, переживания, эмоции, образы, идеи, которые у меня возникали при произнесении слова «церковь». Я уходил из церкви с пониманием того, что я хочу сюда вернуться снова.
И я однажды пришел. И сразу после службы я отважился зайти в пономарку и первому встреченному там священнику, поздоровавшись, сказал, что хотел бы поступить в семинарию. Батюшка, узрев перед собой длинноволосого юнца в джинсах, клепках и с гитарой, и бровью не повел. Он, словно полицейский - права, перечислил все, необходимое для поступления. И присовокупил, мол, приходи, спрашивай меня, если у тебя будут возникать вопросы, а я буду спрашивать тебя.

- Батюшка этот жив?
- Нет, к сожалению. Царствие ему Небесное! Я понимаю, что вся моя дальнейшая жизнь зависела от того, как он себя поведет. И с тех пор сделал для себя вывод, что для того, чтобы человек в будущем мог стать тем, кем он должен стать, его нужно принять таким, каким он есть. Сейчас!
Я начал ходить в храм, стоять на службах, потом начал пономарить – оказался по ту сторону иконостаса, так сказать. И как-то раз, во время какого-то праздника, к нам пришли гости и за столом среди взрослых зашел разговор о детях. Мои родители жаловались своим друзьям на странное «хобби» своего сына: мол, у всех дети как дети, а наш то в музыку ударится, то вот теперь в церковь повадился ходить. И одна из маминых подружек обратилась ко мне: Сережа, ты и вправду и в Бога веришь? Вопрос застал меня врасплох. Я спервые отвечал на него в своей жизни. Я на секунду задумался и сказал «Да»… И мне самому стало страшно от своего признания, поскольку я почувствовал, что мой ответ был обращен не только к этой компании, но и к самому Господу. И, в принципе, моя жизнь с тех пор поделилась на две неравные части: до этого «да» и после. Я поступил в семинарию в Жировичах, позднее там же отучился в духовной академии. А чтобы увеличить свою компетенцию в определенных вопросах, закончил еще и БГУ по специальности «философия» и аспирантуру в Гродненском университете. Докторскую я защищал в Варшаве, на православном факультете христианкой теологической академии.

Благословение на блоги
- Помимо своих прямых обязанностей, вы еще и ведете свой блог в интернете. Ощущаете обратную связь с теми, кому адресуете свои записи?
- Конечно. Более того, если я начинал исключительно как блогер в «Живом Журнале» - LiveJournal, то сейчас делаю ретрансляцию своих статей из «ЖЖ» в другие социальные сети – Facebook, В контакте, даже в Одноклассники. Ну, миллионов подписчиков нет, но своя аудитория имеется, все же. Вообще интерес к церкви, к ее жизни обитателями социальных сетей проявляется достаточно остро. Не всегда, конечно, получаю только восторженные отзывы и лайки, одобрение и благочестивые вопросы, бывает и по-другому…

- А как пришли к этому, пришлось ли брать благословение у церковного начальства?
- Да, разумеется. Первую запись в «ЖЖ» я сделал в 2002 году, фактически 18 лет назад. В лучшие дни у меня было по 3 с половиной, а то и 5 тысяч просмотров. Это немало, знаю, что многие районные газеты не имеют такой статистики. Моя миссионерская, проповедническая деятельность даже поощрена Патриаршей грамотой за ведение блога в «ЖЖ». Переоценили, конечно, но приятно.

- Изначально искали общий язык с молодежной аудиторией?
- Нет. Скорее, пытался найти читателя, близкого мне по мировоззрению, духовному опыту. Я ни под кого не подстраивался. Я как бы сказал всем: если нравится, то милости просим, а ежели нет, то поди поищи другого батюшку – их много. Так что, если любите лонгриды и задачи со свездочкой, то милости просим и вас.
Я не ориентировался и на откровенно религиозных людей, которых интересуют только вопросы устава, где найти акафист такой-то иконе Божьей Матери, можно или нельзя сегодня есть рыбу. Я не делал ставку и на какой-то определенный возраст. Хотя, так сложилось, что в большинстве своем мой читатель достаточно взрослый человек. Сегодня активно развивается как официальное присутсвие БПЦ в сети Интернет, так и неофициальное. Блогосфера относится ко второму, как правило. Каждый блогер, каждый проповедник пишет о чем-то своем и по-своему, обращается к своей аудитории. Я уже тоже старею и некоторые веяние моды на всякие там инстаграмы мне не понятны. С одной стороны мы ждем появления новых талантливых авторов, а с другой - хочется, чтобы в параде бездарностей и неадекватностей не участвовали духовные лица.

- Вы принимаете участие в выпуске журнала «Вестник Минской митрополии»?
- Да, некоторое время был его главным редактором. Слава Богу, он разросся, и этим теперь занимается отдельный человек.

Уроки пандемии
- У вас нет ощущения, что сегодняшняя ситуация с коронавирусом посеяла в душах людей зерна сомнения и уныния?
- Знаете, любая эпидемия, нашествие и несчастье в том или ином смысле являются, с одной стороны, искушением нашей веры, испытанием, которое не все выдерживают по разным причинам. Кто-то разочаровывается и уходит в свои заботы и проблемы, забывая о Боге и религии. Но многие, наоборот, обращаются к Господу, усерднее молятся.
История с COVID-19 показывает, что наши надежды на возможности научно-технического прогресса все-таки слишком оптимистичны и должны быть немножечко умерены. Многие лично убедились, как важно оставлять место для молитвы, никогда не теряющей свой смысл, а напротив, в определенных ситуациях обретающей еще большее значение.

- Но как оценить свалившуюся напасть – наказание ли это за грехи человечества, испытание, попущение Господне?
- Знаете, когда мы упоминаем пандемию, речь идет о болезни и страдании. И с моей стороны было бы неправильным наделять чужую беду смыслом – каждый должен это сделать сам. Каждый в границах собственной жизни должен сам для себя найти ответ, чем для него явилась эта чума, какой урок он лично из нее вынес. То есть если человек подумает, что это было каким-то наказанием, то должен для себя определиться, есть ли какая-то связь болезненного состояния с его греховностью. А другой, наоборот, может посчитать недуг знамением: пусть лучше это произойдет сейчас, чем потом что-то более серьезное. Все весьма вариативно!
Наверняка в любой болезни каждый христианин должен попытаться увидеть какие-то новые возможности. Речь не идет о холодном циничном расчете фармацевтов и прочих коммерсантов от медицины. Мы получаем возможности узнать что-то неведомое, испытать какие-то новые смыслы и переживания. Один опыт самоизоляции чего стоит! Я надеюсь, эта эпидемия напомнила о том, что нельзя чересчур уповать на свое здоровье, нужно больше времени уделять семье, родителям, самообразованию, размышлениям и молитве.

Владимир Писарев

Коллаборация?

На первой и второй мирных конференциях в Гааге в 1899 и 1907 годах были приняты международные конвенции о законах и обычаях войны, которые до сего дня включены в комплекс норм международного гуманитарного права. Положения этих документов в той или иной степени сохраняли свою значимость во время Второй мировой войны, и мы знаем, что их нарушение среди прочего было поставлено в вину нацистской Германии на Нюрнбергском трибунале. Конечно, в современном международном гуманитарном праве были уточнены и дополнены права и обязанности оккупирующей державы, а также права гражданского населения оккупированных территорий и правила административного управления этими территориями (например, IV Женевская конвенцией 1949 года и некоторыми положения Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, принятого в 1977 году). Но, в принципе, вся логика этих дополнений представляет последовательное развитие одной и той же идеи: власть оккупантов ограничена, а права человека должны соблюдаться.

Так вот, согласно обычаям и законам войны, оккупирующая армия должна сохранять гражданскую инфраструктуру, включая не только систему образования, медицины, религиозную жизнь, продовольственное снабжение и службы спасения, но и… уголовные суды с гражданской полицией, которые по возможности должны сохранить в силе ранее действовавшее уголовное право. Разумеется, при таком раскладе, школа должна оставаться школой, а не вербовочным пунктом, храмы должны быть храмами, а не схронами оружия. Но и оккупанты не имеют права использовать гражданские объекты и организации в военных целях: лазареты должны быть местом, где находятся раненные, а не прячутся танки, а гражданскую полицию можно привлекать только к охране порядка и поиску пропавшего с веревок белья, но не задействовать в военных операциях. Оккупационные силы просто обязаны не допустить на подконтрольной территории развития анархии, насилия, грабежей и гуманитарной катастрофы. ОБЯЗАНЫ!

Разумеется, речь идет не о бальных танцах: вооруженное сопротивление против оккупационных сил разрешено гуманитарным правом в соответствии с некоторыми условиями, в частности, назначением исключительно военных целей и принятием на себя обязательств соблюдать законы и обычаи войны (явное ношение оружия, подчинение командованию, ношения различимых опознавательных знаков своей армии и пр). Без всего перечисленного сопротивляющийся не получал ни статуса военнослужащего вражеской армии ни, стало быть, статуса военнопленного, если оказывался задержанным.

Так вот. Для того, чтобы НКВД отнесло человека к «пособникам» и «коллаборантам» достаточным было, чтобы человек прослужил один день в пожарной команде на оккупированной территории, исполнял обязанности старосты деревни или писал стишки про любовь к Беларуси в местную газетенку. Ну, а священномученик Серафим Жировичский, память которого мы сегодня празднуем, открывал храмы: вот большевики их закрывали, а он, такой сякой, их открывал. "Предатель – не иначе". Это и стоило ему жизни, в конце концов.
Мне доводилось слышать рассказ о том, что одной женщине было вменено в вину то, что она обратилась в полицию по причине того, что не смогла договориться с соседом, который нагло захватил часть ее земельного участка. Полиция стала на ее сторону, но после войны сосед ей это припомнил…

Разумеется, что среди пожарников, старост, полицейских, писателей и духовных особ были преступники, которые заслуживали самого сурового суда, но само по себе состояние на должностях, существование которых предусмотрено международным правом, а также осуществление полномочий в границах мандата этих должностей, не может и не должно вменяться в качестве преступления кому бы то ни было.

У нас в Ракове во время оккупации служил отец Симеон Севбо. Мы знаем, что он помогал евреям и прятал в подвале церкви раненных партизан, но с наступлением Красной армии он, все же, предпочел отступить на Запад вместе с оккупантами. И знаете, я думаю, что он не прогадал. Позже он принял монашеский постриг с именем Стефан и стал архиепископом Зальцбургским. Остался жив, одним словом.

Это я к чему? А к тому, что НКВД давно уже нет, а его пропагандистские штампы остались и даже продолжают множиться и прирастать дополнениями.
Несомненно, есть такие случаи в нашей истории, где слово "коллаборационизм" нужно писать не с одним знаком вопроса, как у меня в заглавии, а с десятью восклицательными. Но я просто за то, чтобы не мешать все в кучу и меньше манипулировать.

Нам не дано предугадать...

А вы знаете, что поначалу преподобный Сергий был… "стихийным анархистом". Я понимаю, что вы удивлены, но…

Увлеченные подвигом преподобного Сергия, многие приходили и оставались жить подле святого – под его наставничеством, которое прежде всего нужно было понимать в смысле «в его компании». Он не стал известным теоретиком монашеского делания, великим церковным писателем, красноречивым лектором или же доктором богословия. Современникам он даже вряд ли казался необычным аскетом – во всяком случае, если сравнивать его жизнь с жизнью преподобного Феодосия Киево-Печерского. Феодосий постоянно гнобил свое тело власяницей и веригами да произвольно скармливал себя комарам, а Сергий пришел в лес потому, что ему здесь… просто нравилось. Всё в нём звало и манило его сюда. Все трудности, с которыми Радонежский подвижник сталкивался в лесу, были, скорее, издержками, которые он готов был платить за свои радости.
Если преподобный Феодосий Киево-Печерский ставил подчинение игумену (т.е., себе) и следование единообразно суровому образу жизни как основе уклада своей общины и ее минимальному требованию, то преподобный Сергий приходящих к нему воспринимал просто: если вам здесь нравится, то милости просим – как говорится, чем богаты. Он был настолько нетипичен для своего времени, что Борис Зайцев позволит себе сказать, что «Св. Сергий, православный глубочайшим образом, насаждал в некотором смысле западную культуру… в радонежских лесах»! («Преподобный Сергий Радонежский», Париж, 1925).



Поначалу Сергий не воспринимал себя как самого главного, а его община развивалась без формального лидера. Но, как некогда евреи начали просить себе царя, чтобы все было «как у прочих народов» (как у людей, типа), так и братья начали просить, чтобы Сергий наконец-то взял на себя полномочия игумена, а вместе и с этим – сан священника. Ну, у всех же есть, а у них в монастыре нету – что они рыжие, что ли? Сергий не соглашался: учреждать официальные иерархические и должностные посты в общине, а тем более занимать их, у него планов не было. Но, как говорит житие, «приступали к нему старцы, уговаривали, убеждали». И вообще общине грозил самороспуск, что тоже оценивалось святым как неблагоприятный исход – он чувствовал свою ответственность перед теми, кто поверил ему. Одиночество уже более не было для него чем-то предпочтительным и самоценным, ведь речь шла прежде всего о сообществе друзей. Он любил, а значит и был привязан к своим братьям.
И святой уступил – послушался. От большой любви к послушанию вряд ли выбирают пустынножительство, но если уж выбирать, то, как ответил преподобный, «лучше учиться, нежели учить; лучше повиноваться, нежели начальствовать; но боюсь суда Божия; не знаю, что угодно Богу; святая воля Господа да будет!».
По-видимому, общинность – это вторичная ценность, которую открыл для себя преподобный благодаря своим последователям уже находясь в лесу. Он был нкаким-то отказником-социопатом – теперь он избрал другое общество, которое было создано Духом Святым вокруг него. Сергий знал меру не только в телесных подвигах, но и в своем смирении: смирение перестает быть собой и обращается гордыней, когда становится проявлением безответственности и нелюбви. От твоего смирения, если оно истинное, не может быть кому-то хуже (кроме самого смиряющегося, разумеется, поскольку смирение – это самопожертвование, а не пожертвование другими).

И еще. Не думаю, что святого можно упрекнуть в тщеславии, предполагая, что он хотел «свой собственный монастырь», или что он считал, что все имеющиеся были «не true» и его не достойны. Однако если бы Сергий хотел в монастырь, то он бы… просто пошел в монастырь. Мы же знаем, что он уходит в лес, но, вопреки этому… оказался именно в монастыре. Жизнь может удивлять, и для этого нужно быть не только готовым, но открытым и согласным…

Правда, жизнь иногда делает и другие зигзаги, которые библиографы вряд ли назовут положительным поворотом: например, человек шел сознательно именно в монастырь, но, как потом выяснилось, оказался... в каком-то странном месте. Но тут, как говорится, уже не дай Бог...

Наши

Сегодня в Беларуси ок. 7 миллионов пользователей Интернета (при 10 миллионах населения). Та информация, которую нынче люди получают из Сети, превалирует по своим объемам над той, что они суммарно получают из других источников...
Одна из очень престарелых паломниц нашего храма после службы спросила меня о том, как можно найти мои проповеди в соцсетях – её что-то заинтересовало в моих мыслях. Я начал ей рассказывать, как и что нужно "забить" в Гугле и заодно что такое этот Гугл. А она такая, смиренно меня выслушав: «А может есть какой-нибудь QR-код?». Уж поверьте, эта бабушка не была похожа на учителя информатики на пенсии, поэтому я был весьма удивлен… Очень многие сегодня обращаются в Сеть и за религиозным контентом.
Поэтому, на всякий случай и для тех, кто не знает. Привожу несколько ссылок на белорусские православные блоги. Конечно, просто аккаунты в соцсетях сегодня есть почти у всех. Но я не имею ввиду те, что постят фотографии котиков, крестных ходов, ссылок на свои вышедшие книги или копипасты каких-то статей из «Правмира» или новостей политики. Я только -- о тех ресурсах, авторы которых производят собственный оригинальный «миссионерский» материал, представляющий нечто большее, чем просто «лытдыбр», репосты и гневные комменты на тему прочитанного в новостях.
Вообще белорусских православных блоггеров не очень-то и много, если не упоминать мирян. Если я кого-то забыл, то дайте знать.

«Свет Невечерний» https://www.facebook.com/profile.php?id=100004281880766 – видеоканал архимандрита Саввы (Мажуко) - самого мимишного батюшки белорусского интернета. Отличный слог, хорошее литературное чутье, все по-доброму и содержательно.

«Хлеб наш надзённы» https://www.youtube.com/watch?v=xZBnv89VnsQ&list=PLVmFW3RycKIRy_fxRemVaZlsGIGrKU_QV Протоиерея Георгия Роя. Пару минут на ролик. Но он еще публикует видео своих проповедей, сказанных за богослужением. Когда-то в далекие времена мы вместе сражались на просторах ЖЖ. Да, были времена…

«Батюшка ответит» https://www.youtube.com/channel/UCfOMwpnqvDj49hTicfmhKDg - видеоканал иерея Александра Кухты, человека, ориентирующегося в своей деятельности на невоцерковленных подростков и молодежь. По мере того, как взрослеет и воцерковляется его аудитория, «взрослеет» и сам контент и форма подачи. В последних выпусках замечен в участии и дьякон Дмитрий Павлюкевич – также отличный молодежный проповедник.

А вот и сам дьякон Дмитрий Павлюкевич со своим «Блогословием» . https://www.instagram.com/blogoslovie/ Я вообще поражаюсь, как они могут жить в этом Инстаграме... В «Одноклассниках» -- знаю, но интересно, а в TikTok проповедует кто-нибудь из отцов?

Страница «В контакте» иерея Александра Богдана https://vk.com/id8010558. Начинал он свою блоггерскую деятельность в ЖЖ (и продолжает ее там и сейчас). Такие немногословные катехизические заметки – как общего стандартного «правильного» смысла, так и личного, пропущенного через авторскую субъективность, так сказать. В целом, особенно понравится тем, кто не любит острое.

"Записки сельского философа" иерея Романа Артемова https://vk.com/public51813460. Мой коллега по кафедре апологетики. Трогательно. Местами своим настроением напоминает то Августина, то Паскаля. Окормляет онкобольных деток. Я бы умер...

Монахиня Кассиана (Купаленко). https://www.facebook.com/profile.php?id=100036180170892 Строительство монастыря в реалтайме. Монашество с человеческим лицом, так сказать. Переводы с греческого всяких духовных вкусностей и краткие заметки на разные темы, написанные глазами человека, подвизающегося в лесу в самых простых условиях.

Мы – белорусы. У нас все искренне и просто.

Ген фантазии

Друзья, как-то я спросил, у кого можно найти книгу В. Цепкало «Код бессмертия: Тайна смерти и воскрешения человека» (Минск: Харвест, 2006. – 320 с.) – мне очень хотелось ознакомиться с религиозными взглядами этого человека (или с его взглядами на религию – как сказать). Книгу я нашел, почитал и ознакомился. Галочка стоит. Но… вот эти ваши письма с вопросами «Ну, и как там? Че пишет?» не дают отпустить проблему до сего дня…
Признаться, поначалу мне и самому хотелось написать, но потом… в общем, я понял, что речь шла о ситуации, в которой я ни на что не хотел влиять. Не то что бы я уж такой весь из себя инфлюенсер, но тем не менее.
Сейчас, кажись, я уже ни на что не повлияю. Ниже вы сможете ознакомиться с беглым изложением некоторых парарелигиозных идей Валерия Цепкало. Отметим, что говорим только о книге, выпущенной почти пятнадцать лет назад, а не о нынешнем мировоззрении автора, о котором мне ничего не известно.
А вообще было бы очень здорово, чтобы претендующие на избрание люди, озвучивали не только свои политические и экономические идеи, но и свои религиозные взгляды. Ведь для многих людей именно вера является приоритетным пунктом в характеристике кандидата, а все остальное лишь прилагается.
Итак. Я не указываю страниц, не делаю примечаний, излагаю конспективно и нераспространенно. Погнали!



Идея воскресения одна из самых важных во всех религиях. Верят в это все. Но верить в воскресение мало – нужно его понимать. Но, зажатые в узких конфессиональных рамках, мы не можем понять суть это главной религиозной истины средствами самой религии. Как нужно понимать идею воскресения – автор знает и нас научит. Во-первых нужно духовные искания всех религий воспринять как выражения Единой истины. Во-вторых, нужно присмотреться к достижениям современной науки. «Нам почти нечему научиться в религии – для этого есть природа, естествознание, но мы можем отыскать в вере подлинное основание нашей научной мысли». Книга посвящена примирению «веры пророков» и «разума величайших умов» – т.е., красивых и умных.
Валерий Цепкало вдается в пространные рассуждения о проблеме наследственности и генетического кода человека... Слово «код» здесь принципиальное. Через него автор выйдет на раскрытие главного своего тезиса: проблема смерти и бессмертия (воскресения) – это проблема оцифровки человеческой природы. Религии своим отношением к смерти и погребению, а также прескрипциями веры в воскресение сформулировали и поставили правильную задачу, решение которой не доступно в самих религиях. Но выход за пределы невозможного для человека часто открывается в опыте озарения – обращения Бога к человеку. Это внеконфессиональный и вненаучный опыт. Есть такой опыт и у автора: он беседовал во сне с каким-то человеком о восстановлении человеческой плоти, по результатам этой беседы автор понял, каким образом можно обрести бессмертие – ни больше ни меньше. Перед нами книга-откровение, следование которой не навязывается, но противопоставляется деятельности «посредников и коммивояжёров» всех религий.
Расшифровка генома кроет в себе возможность для каждого вновь и вновь проживать свою жизнь. Возвращение людей возможно при объединении усилий правительств всех стран мира. Сообща можно создать генетическую базу данных всего человечества. Плюс компьютерные базы данных и информационные сети, тексты, фотографии, видео – все это сохраняет память о людях и будет способствовать воскресению, поскольку жизнь человека, редуцированная до уровня информации о себе самой, переводится в неуничтожимую цифровую форму, на основании которой в будущем и произойдет «возвращение».
Но люди, жившие в прошлом, тоже имеют право на возвращение – именно для этого покойников хоронили – т.е., сохраняли, чтобы обеспечить возможность возвращения. Правда, кремация – уничтожает информацию и делает возвращение невозможным, но бесконечное число раз возвращаться, может, и не стоит… Просто возвращение нужно отличать от воскресения – при последнем возможно продолжить свою жизнь, а не просто начать все с нуля… Воскресение должно стать возвращением. Воскрешение человека в религиях – мифологическое осознание естественной возможности возвращения как закона природы, возрождающейся с каждой весной. Человеку нужно умереть, чтобы стать бессмертным – зиме нужно прийти, чтобы наступила весна.
У автора очень причудливое отношение к теории эволюции: однозначное утверждение о неизменности во времени биологической природы человека. Но я оставлю этот вопрос за скобками – пусть здесь комментируют биологи. Для привлечения внимания я лишь приведу такую цитату: «С точки зрения дарвиновской эволюции обезьяны стоят выше нас. Свидетельством этому является факт наличия у них 24 хромосом против 23 у человека» (речь о парах). Для несведущих сообщу, что большее количество хромосом никогда не считалось признаком эволюционного преимущества. У коровы 60 пар, у миноги 87, у лягушки 52, у папоротника ок.600, а у примитивнейшей радиолярии 800! Как белорус, отмечу, что даже у картошки на 2 хромосомы больше, чем у человека. Но не суть.
Процесс воскресения уже идет, он запущен – как зима, которая запущена уже в любую незимнюю пору года. Вечность – не безвремение, а постоянно воссоздаваемая человеком реальность. Каждое возвращение (воскрешение) будет фиксировать наша компьютерная база данных «посредством сравнения человеческих геномов» новорожденных с информацией ДНК умерших. Количество возможных комбинаций генного кода ограничено. Воскрешение человека в будущем – это именно перерождение и притом именно в генетически прежнем теле, начиная с младенчества. Генетическая идентичность воскрешенного с предшествующей своей копией определяет возможность платоновского анамнезиса. Самопознание в прошлой жизни определяет возможности анамнезиса в будущем. В цепкаловской идее возвращения угадываются аналогичные идеи Ницше.
Цепкало предлагает свои комментарии современной космогонии, критикует ее недостатки (оставлю для физиков) и придерживается циклической модели времени. Казалось бы, и что в последнем такого необычного, но автор утверждает, что фраза Христа «прежде нежели был Авраам, Я есмь» обозначает то, что Христос вернулся из прошлого круга времени, и вообще этому месту Писания… христианами не придается «должного значения». Вообще в книге много таких наивных любительских библейских толкований, не основанных ни на чем, кроме незнания. Например, «Лазарь, олицетворение праведника, не был учеником Христа, апостолом. Уже одним названием, каким удостоил его Христос, назвав «другом», он поставил его выше евангельских авторитетов». Ну… просто откройте Ин. 15:14-15, чтобы постичь несостоятельность противопоставления «друзей» «апостолам».
А чего стоит описание опыта измерения веса человеческой души! Автор не верит в бессмертие души, но верит в воскресение человека – в сухом остатке эта позиция отдаленно напоминает учение адвентистов и иеговистов по этой теме.
Традиционное понимание вечной жизни автор называет адом. Против такого «ада», якобы, и восстал Адам, согласившись на изгнание и смерть. Что-то такое гностическое вспоминается.
Автор не знаком с рассуждениями христианских богословов об образе воскресения умерших: он думает, что первым заметил вопрос о том, в каком возрасте мы воскреснем, и есть ли смысл воскресать в беспомощном младенчестве или невменяемой старости. Незнание матчасти делает неприемлемым для автора христианское понимание темы и заставляет его искать свои решения: он заявляет, что «нужен иной механизм», некоторыми частями которого является медицина и биотехнологии. Нужно поддерживать усилия по продлению человеческой жизни, но это невозможно без глобального изменения самой природы человека. Здесь автором возлагаются большие надежды на стволовые клетки. Но он замечает, что это не бессмертие, все же, а просто продление.
Рассуждения о значении миссии Мухаммеда оставлю мусульманам. Отмечу только такое интересное начало соответствующей главы: «Для христианских исследователей религии до сих пор остается непонятной роль пророка Мухаммеда»… Впрочем, и буддистам можно оставить соответствующие рассуждения о «вникании в загадку Будды».
Если вы дочитали до 137 страницы, то вы получите приз от автора: поощрение за то, что «для вас вера – это не словесная формула, некогда заученная наизусть… не церковное таинство, которое сводится к непостижимому вами ритуалу. Это попытка взглянуть на свою жизнь и судьбу глазами Бога. Это попытка стать избранным» и требование «выйти за рамки составленных для простаков сборников правил… которые полезны лишь для поддержания общественного порядка…». Только с таким понятием веры можно правильно постичь идею рая…
Тоска по раю – тоска по детству, перерождения тела это и есть возвращение в детство: вот он и сам рай. Обстоятельства смерти влияют на качество сохраненной в человечестве «информации» о человеке и имеют отношения к его возвращению. Но что конкретно необходимо именно для воскресения, а не просто возвращения – вот она главная проблема всех религий, на которую берется ответить автор.
Усилия человека важны, но Без Бога воскресение невозможно. Воскресение – это соединение усилий человека и Бога. Но мы, «как и Иисус, уходя, пока еще не знаем, что нас ждет после смерти…». Если Христос не Бог, а только человек, то Его самопожертвование еще больше, а если Он только Бог, а не человек, то это умаляет знамение Голгофы…
Бог хочет от человека не покаяния, а страсти, не смирения, а протеста (с ссылкой на «о если б ты был холоден или горяч»). Это такое… бытовое «люциферианство», которое проявляет себя в рассуждениях о неизбежности зла и его необходимости («глубина неотделима от высоты»). Преодоление зла – не в его устранении, а в осмыслении его неизбежности. «Только на фоне зла можно творить добро». Сначала выводится идея взаимообусловленности добра и зла, а потом нивелируется разница между тем и другим путем указания на отсутствие в опыте четкой демаркационной линии. И так – вплоть до постулирования возможности служения Богу злыми устремлениями («наиболее ярко выраженной в талмудической литературе»). Такая вот реминисценция на древние иранские дуалистические культы и триггер для сектоведов дворкинской школы.
«Загадочный Элохим… это совокупная сила избранной части человечества в его конце. Это… доказательство того, что миссия воскрешения – предназначение самого человека». Поэтому искание Бога – «искание нас самих в самих себе». Бог – по сути, метафора человека будущего, проявляющего себя в настоящем и прошлом. Это одно из основных положений идеологии (пост-религии) трансгуманизма, считающей, что что люди будущего сотворили мир в прошлом. Спасение (исцеление, бессмертие, воскресение, суд) – от технологий и прогресса. И оцифровка человеческой личности (правда, с переносом ее на «более надежные носители») – эта фишка тоже трансгуманистическая. Ну, стоит заметить, что при прочтении я несколько раз вспоминал про фёдоровскую «философию общего дела» – тем не менее, сравнения если и возможны, то неглубокие.

У меня многие читатели спрашивали, является ли анализируемый текст сайентологическим. Я могу ответить только одно: в строгом смысле нет. Но в некотором смысле он является антихристианским, поскольку впитал в себя винегрет многих мнений, которые были историческими антагонистами «ортодоксального христианства». Текст своим содержимым противопоставлен организованным религиозным учениям (автор не перечисляет все, но и исключений не предусматривает): все они вместе или порознь учат тому-то и тому-то, но эти учения суть только часть или предшествующая эволюционная форма того «откровения», которым делится с нами автор.
Религиоведчески книга сама по себе достаточно… несложна. Но она и не претендовала на академичность (как и моя экспресс-рецензия). Это то, что можно назвать типичным образцом «пострелигиозной попсы» ньюэджеровского толка. Валерий Цепкало, конечно, не Рон Хаббард, но, сложись некоторые условия иначе, он вполне мог бы собрать вокруг себя неформальное сообщество последователей.