fr. Sergy Lepin, D.D. (serge_le) wrote,
fr. Sergy Lepin, D.D.
serge_le

Categories:

Просто цитата...

Кто виноват? Будет интересно только специалистам и трудящимся на ниве церковного образования
«Академическое студенчество, чуть ли не лучшая пора моей жизни, время чисто героической научной работы целыми месяцами днем и ночью напролет, время самых горячих стремлений и возвышенных идеалов. Об этом я кое-что рассказал в своей памятке «За тридцать лет» в сборнике «У Троицы в Академии (1814-1914 гг.)».
Но случился совсем ничтожный казус наипустячного свойства, и в числе трех студентов я был уволен с 4 курса на самом пороге окончания Академии исключительно по упорному специфически-монашескому бессердечию, оставившему в моей душе тяжелый след, почему еще 2 января 1888 г. я писал в Вологду племяннику Михаилу Васильевичу Попову по поводу дошедших до него слухов о моем увольнении: «Для тебя лично могу, в объяснении происшедшего инцидента, сказать, что просто не поладил с монашествующим начальством, и меня пригласили удалиться на время. Берегись монахов и в особенности архиереев; с ними встречаться не следует!». И верно, что тогда, в большинстве, это были незаслуженные выскочки путем черноризничества и при том того типа, который столь язвительно охарактеризовал еще при митрополите Филарете (Дроздове) известный потом Н. П. Гиляров-Платонов, обратившийся в церкви к новопостриженному студенту Московской академии: «Поздравляю Вас с принятием ангельского образа, а вас», - сказал он намеренно подчеркнутым тоном его товарищам, - «вас, господа, поздравляю с сохранением образа человеческого», за что поплатился лишением академического бакалавриатства (доцента), хотя Гиляровские лекции якобы «слушались с затаенным дыханием».
Новомодные монахи саблеро-антониевской фабрикации всегдашний недостаток или даже полное отсутствие обязательного авторитета жестоко компенсировали начальническою строгостью и формалистическою убийственностью, иногда курьезною и страшною одновременно. Вторично, мне пришлось оканчивать Академию при новом инспекторе Антонии (Коржавине, архиепископом Тверским), наивно чистом до глупости...
[...]
И вот от подобных «черноризцев храбрых» (но вовсе не Храбров) существенно зависела тогда судьба академического образования и молодых соискателей его! Конечно, были среди них люди способные, но я не знаю ни одного, о котором бы можно по совести сказать, что это right man at right place. В лучшем случае академические черноначальники не имели или времени, или охоты заниматься наукой, а чаще и у всех - второе, хотя бы воспитанное первым и патронируемое практической ненужностью всякой учености. Угасал ученый гонор, и тушился идеал знания, чтобы не иметь принципиального обличения. Перестав работать научно, начали с сектантским изуверством проповедовать с академических кафедр, что важно не знание, а благочестие, не наука, а молитва... Сами проповедники этой богохульной «простоты» свободно и безнаказанно предавались праздности, лености и безделью и... пагубно соблазняли податливых студентов и жестоко оскорбляли достойных идеалистов, которые неизбежно озлоблялись. Ректора преподавали лишь дополнительно и почти всегда фиктивно, но неизвестно, что было хуже.
[…]
Наука не ставилась тут ни в грош и ничуть не нормировала монашеских назначений, как это было прежде к общему благу и славе всех. Посему в высшую академическую администрацию проскальзывали люди прямо неспособные и непригодные для жизни [...] Нередко лишенная законного научного ценза, каковой для инспектора полагался не ниже магистра богословия, она [администрация] расстраивала всю педагогическую дисциплину, прежде очень строгую, особенно в отношении письменных работ. Как было требовать аккуратности от студентов, когда само начальство было неисправно и не думало исправляться, якобы по интересам благочестия. Но понятно, что при таких условиях и последнее вырождалось в болезненную карикатуру и иногда граничи¬ло с прямой профанацией. Все исчерпывалось формалистическою показностью и требовало лишь частого совершения и посещения богослужений, где все участники не имели ни достойного настроения, ни даже приличного трезвенного вида и... творили дело Господне с небреже¬нием (Иер. 48, 10).
Ревность не по разуму создала лицемерие и разложение. Не смею вспоминать здесь справедливые слова Апостола в Рим. 2. 24, но для меня несомненно до неотразимости, что именно эта монахоманская психопатия, лишенная всякого идеализма и проникнутая житейскими расчетами, осквернила чистоту «святых Академий», подавила свободный научный дух и вызвала нездоровое кипение искусственного либеральничания, помрачила светлый престиж моральной академической доблести подвижнического служения единой истине, для которой прежде приносилось все... Жрецы оттеснялись, выдвигались партизаны, доминировали святоши [...]
Все это научно-моральное убожество тем более смущало и раздражало наше чуткое студенчество, что старая профессура была вполне достойная и имела немало славных имен (Е. В. Амфитеатров, В. Д Куд¬рявцев-Платонов, Н. И. Субботин, В. О. Ключевский, Е. Е. Голубинский, А. П. Лебедев), а мы видели, что начальствующие черноризцы теснят ее, проваливают уже защищенные публично диссертации заявлениями в Синод о слишком свободном поведении во время диспута, тащат за собой рясофорных сродников, игравших в инспектуре роль шпиков, каким был и тот «субик» - монах Макарий (Орлов), из-за которого разыгрался весь горестный для меня инцидент. Это порождало уже прямое ожесточение студенчества.
Мне мучительно вспоминать и рассказывать все эти прискорбные истории, но делаю это совсем не по злобе - для нее просто не было места, потому что эти казусы прошли у меня благополучно и не оставили роковых следов. Но грустно и больно за высокие и святые идеалы истинной веры и чистого знания, которые столь безжалостно и тупо гасились под личиной во имя благочестия, топя и это последнее».


Глубоковский Н.Н. Академические обеты и заветы. – М. – Сергиев Посад, 2005. – С.91-93.
Tags: цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments