fr. Sergy Lepin, D.D. (serge_le) wrote,
fr. Sergy Lepin, D.D.
serge_le

Categories:

Остерегайся!

Биогенетический закон Геккеля – Мюллера, согласно которому каждое живое существо в своём индивидуальном развитии (в онтогенезе) повторяет определенные формы, пройденные его предками или его видом (в филогенезе), современной биологией отвергнут. Однако в духовной жизни такая форма взаимоотношения индивидуального опыта и опыта Церкви имеет место быть – если не как закон, то как императив. Например, богослов в своем личном развитии должен пройти все стадии развития богословия Церкви: в итоге догматы Церкви должны быть открыты им для себя не только как ясно осознаваемое «внешнее» авторитарное учение Церкви, но как личная истина, смысл и необходимость которой переоткрыта им в реалиях собственного опыта.
И жизнь христианина – разве это не жизнь Церкви в миниатюре? А жизнь Церкви сегодня – разве это не жизнь Церкви всегда? Священное Предание – это бесконечно длящееся настоящее Церкви, которая является не просто церковью «Семи Вселенских соборов» или иного какого «славного прошлого», не просто церковью «седьмого дня» или еще какого, а именно Церковью Всегда, что следует из свойства ее вечности.
Мне пришла на ум аналогия с фракталом. Церковь Всегда – это экклесия, собрание, множество, обладающее свойством самоподобия, она в точности или приближённо бесконечное количество раз совпадает с частью себя самой, или уподобляется части самой себя – то есть целое имеет ту же «форму», что и одна или большее количество частей. Разница между вчера и сегодня Церкви – разница итераций одного и того же.


На иллюстрации: Круговой фрактал после пятой итерации

Тот, кто регулярно читает меня, наверняка заметил особенности моего метода утешения и увещевания против разочарования в Церкви... Я просто предлагаю поразмыслить над некоторыми вещами из прошлого нашей Церкви. История Церкви – сама по себе спасительное Священное Предание, которое по своей сути не сводится к тем или иным действиям человека, пусть и святого, но являет нам действия самого Святого Духа, Духа Святости – и нередко именно на фоне человеческой же мерзейшей мерзости. Сила Божия совершается в немощи (см.: 2Кор.12:9) – и чем глубже дно, тем вернее проявление сего факта.
Искушение остановить Землю и сойти на другу планету эмоционально понятно, но все заканчивается клиническим диагнозом у того, кто однажды поверил в реальность такой возможности и попытался ее осуществить. Так и с желанием создать «другую церковь», в которой «все будет не так». С чего бывают такие мысли, догадаться несложно, но как только всё приходит к катарству и новацианству в их новейших исторических формах, то… тоже пиши пропало – в том числе и потому, что в «другой церкви» все будет точно также, ведь ты сам всё тот же. Или будет еще хуже, а если и нет, то с такими издержками, что будешь сам не рад. Вопрос времени – и вновь наступит время вопросов. Как писал об этом классик в своей известной басне, «Как ни садитесь, все в музыканты не годитесь».

И вот, значится, в эмоциях сегодняшнего дня, давайте поговорим о св. Григории Богослове (+389). Интересный был человек! Много потрудился в борьзе со всякими еретиками. Боролся он не только словом и молитвой. Святителя даже можно считать виновником того, что император Феодосий I вернулся, как пишет Карташев, к религиозному принуждению старой языческой империи: «Эта детская слепота и наивность тончайших мудрецов в области богословия нам почти непонятна. Еще вчера государство гнало христиан, и они защищались прирожденным человеку правом свободы мысли и веры. A затем защищали свое догматическое правоверие против навязываемого императорами арианства и вдруг, как дети y родителей, просят чисто внешней, физической защиты учения и правды церкви политическими мерами»… В общем, многое пережил и многие труды понес св. Григорий. Но было то, к чему святой был совершенно не готов: к борьбе со своими же братьями – с православными епископами.

Заступив на Константинопольский престол, святитель оказался в самом эпицентре грызни за власть: на Втором Вселенском соборе при обсуждении кандидатуры на вакантную должность патриарха Антиохийского Григорий, заступивший на место председателя в сане Константинопольского ахиепископа, выступил против кандидатуры св. Флавиана I (+404). Флавиан, кстати, известен своим бесстрашием: он кротко, но уверенно заступился перед императором  за антиохийцев, которые в 387 году неудачно подняли восстание, чем спас их от верной смерти. Святитель Григорий в сложившейся ситуации решил поддержал епископа Павлина II (+388), который сначала проиграл, но не спешил смиряться с поражением. Павлин, заметим, был известен своим детальным ригоризмом и суровым аскетизмом и по факту уже и так руководил Антиохийской церковью.
Проигравшая сторона, ища реванша, вступила в борьбу с партией Флавиана и парадоксальным образом… выдвинула обвинения против самого Григория, своего союзника, что он, будучи рукоположенным епископом Сасимским, якобы, незаконно стал архиепископом Константинопольским. Наверное, поступая таким образом, они пытались показать, что вся ситуация целиком, в которой был избран «не тот» кандидат, была неканоничной, и, стало быть, принятое решение об избрании было ничтожным. Такой вот хитрый финт ушами. И все было бы ничего, если бы не одно но: во главе реваншистов, сожравших св. Григория Богослова, доведя его до отречения от престола, стояли… свт. Асхолий Фессалоникийский (+384) и свт. Тимофей I Александрийский (+385). Весьма достойные мужи, надобно сказать: первый – богослов, ревностный борец с арианами и один из основных вдохновителей «на все доброе и полезное» императора Феодосия, а второй – «устроитель», прославившийся благотворительностью и развитием материальной культуры Церкви (храмостроительство и пр.).

Эта «Санта Барбара» имеет несколько сюжетных линий… Павлин был очень стар и единолично рукополжил себе преемника Евагрия, что тут же было использовано его оппонентами. И понеслось все с самого начала и по кругу…У Запада было свое видение проблемы, у Востока свое… «Евагрия не признавали как канонически неправильно поставленного ни в Александрии, ни на Западе. Но «западные» в лице св. Амвросия Медиоланского не признавали и Флавиана. Β 382 г. св. Амвросий, в свое время что-то там по душам перетеревший с императором, хотел вызвать к себе на суд и Флавиана, и Павлина (интересно, а он здесь, при всем уважении к его персоне, с какого боку?), но был проигнорировал с ссылками на возраст, погоду и covid-19… Но последователи Павлина приняли Евагрия, который стал этаким диссидентствующим епископом, вокруг которого собирались многие недовольные, «Особенно женщины перебегали от епископа к епископу, заводили ссоры и доводили ссорящихся до взаимных анафем» (Карташев). Не думайте ничего плохого, развратники! Это просто какие-нибудь игумении…

Но вернемся к свт. Григорию и к его отставке. Он, глядя на все это вселенское боговдохновение, просит почислить его на покой: «Вопрос обо мне считайте второстепенным... Долго ли будут смеяться над нами как над людьми неукротимыми?.. Подайте с усердием друг другу руку общения. А я пусть буду пророком Ионою и, хотя не виновен в буре, жертвую собой для спасения корабля. Возьмите и бросьте меня по жребию. Какой-нибудь гостеприимный кит в морских глубинах даст мне убежище». Его просьба была тут же удовлетворена.
Поначалу Григорий вернулся в родной Назианз, где вынуждено вновь возглавил епархию, при этом не переставая просить освободить его и от этого бремени. Но однажды он оставляет и эту кафедру, после чего убывает в родовое имение Арианз и полностью посвящает себя писательству, паломничествам и лечению. На церковные соборы, святитель ездить перестал сразу, о чем он сам и писал таким образом «соборам и собеседованиям кланяюсь издали с тех пор, как испытал много дурного»…
Святитель в поэме «О себе самом и о епископах» напишет: «Ты можешь довериться льву, леопард может стать ручным, и даже змея, возможно, побежит от тебя, хотя ты и боишься ее; но одного остерегайся — дурных епископов, не смущаясь при этом достоинством их престола! Ведь всем доступно высокое положение, но не всем благодать. Проникнув взором сквозь овечью шкуру, разгляди за ней волка. Убеждай меня не словами, но делами. Ненавижу учения, противником которых является сама жизнь. Хваля окраску гроба, я испытываю отвращение к зловонию разложившихся членов внутри него». Это произведение нужно изучать в семинарии в одном семестре с «Шестью словами о священстве» Златоуста.

В заключение я приведу слова митрополита Илариона, написанные им тогда, когда он был еще викарным епископом: «Неверно было бы сводить весь пафос Григория к личным обидам. В том, что произошло с ним самим, он видел не столько свою личную трагедию, сколько отражение общей кризисной ситуации, складывавшейся в Восточной Церкви конца IV века. На его глазах происходило постепенное порабощение Церкви миром, массовое обмирщение епископата и клира. Образ епископа как пастыря, духовного наставника и старца, обладающего, в силу своих высоких духовных качеств, непререкаемым авторитетом в глазах паствы, постепенно сменялся образом епископа как государственного сановника, участвующего в светских церемониях, послушно следующего указаниям гражданских властей не только в церковно-административных, но также и в догматических вопросах. Грань между Церковью и миром, между «царством духа» и «царством кесаря» постепенно стиралась. Процесс обмирщения клира и «огосударствления» Церкви, начавшийся со времени Константина Великого, приведет в эпоху Юстиниана (VI в.) к официальному провозглашению идеала так называемой «симфонии» между государством и Церковью — «симфонии», при которой Церковь фактически потеряет независимость и окажется в полном подчинении светским властям (…) Григорий Богослов не мог не видеть, в какую бездну скатываются представители церковного руководства, когда следуют законам «мира сего»; именно поэтому он всеми силами противился обмирщению епископата и клира».

Всё это правда! Но правда и то, что и Григорий, и Тимофей, и Асхолий, и Флавиан – все участники этой истории суть святые люди! Несмотря на те печальные роли, которые они исполнили в судьбах друг друга (и не только). Сила Божия совершилась и здесь, среди всего этого... можете назвать это деликатно немощью человеческой, а я хочу употребить здесь более резкое слово. Яко немощен есмь.
Как вы думаете, может и сейчас так получится: одного прославят как постника, а другого – как защитника угнетенных, третьего?... Ведь желать всем спасения – разве это что-то отличное от пожелания всем святости? Святости – в условиях кризиса, который захватил нашу Церковь, согласно самым оптимистичным оценкам, уже с IV века. Кризиса, в наступлении которого невольно поспособствовал и сам Григорий (в тех же вопросах борьбы с еретиками, например)...
Как говорил Гегель, «история учит лишь тому, что она никогда ничему не учит»...Увы и ах.
Короче, верую во Единую, Святую, Соборную, Апостольскую, Кризисную Церковь. Аминь!

Tags: логотея, политика
Subscribe

  • Женщина и человек

    Там-сям приходится сталкиваться с упоминаниями про когда-то давно случившийся какой-то церковный собор, на котором, якобы, решался вопрос о том,…

  • Лучше меньше, да лучше

    «Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает.…

  • Про грекофильство на Руси

    «Преподобный отец наш Сергий родился от родителей благородных и благоверных: от отца, которого звали Кириллом, и матери, по имени Мария»,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments