fr. Sergy Lepin, D.D. (serge_le) wrote,
fr. Sergy Lepin, D.D.
serge_le

Categories:

Коллаборация?

На первой и второй мирных конференциях в Гааге в 1899 и 1907 годах были приняты международные конвенции о законах и обычаях войны, которые до сего дня включены в комплекс норм международного гуманитарного права. Положения этих документов в той или иной степени сохраняли свою значимость во время Второй мировой войны, и мы знаем, что их нарушение среди прочего было поставлено в вину нацистской Германии на Нюрнбергском трибунале. Конечно, в современном международном гуманитарном праве были уточнены и дополнены права и обязанности оккупирующей державы, а также права гражданского населения оккупированных территорий и правила административного управления этими территориями (например, IV Женевская конвенцией 1949 года и некоторыми положения Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, принятого в 1977 году). Но, в принципе, вся логика этих дополнений представляет последовательное развитие одной и той же идеи: власть оккупантов ограничена, а права человека должны соблюдаться.

Так вот, согласно обычаям и законам войны, оккупирующая армия должна сохранять гражданскую инфраструктуру, включая не только систему образования, медицины, религиозную жизнь, продовольственное снабжение и службы спасения, но и… уголовные суды с гражданской полицией, которые по возможности должны сохранить в силе ранее действовавшее уголовное право. Разумеется, при таком раскладе, школа должна оставаться школой, а не вербовочным пунктом, храмы должны быть храмами, а не схронами оружия. Но и оккупанты не имеют права использовать гражданские объекты и организации в военных целях: лазареты должны быть местом, где находятся раненные, а не прячутся танки, а гражданскую полицию можно привлекать только к охране порядка и поиску пропавшего с веревок белья, но не задействовать в военных операциях. Оккупационные силы просто обязаны не допустить на подконтрольной территории развития анархии, насилия, грабежей и гуманитарной катастрофы. ОБЯЗАНЫ!

Разумеется, речь идет не о бальных танцах: вооруженное сопротивление против оккупационных сил разрешено гуманитарным правом в соответствии с некоторыми условиями, в частности, назначением исключительно военных целей и принятием на себя обязательств соблюдать законы и обычаи войны (явное ношение оружия, подчинение командованию, ношения различимых опознавательных знаков своей армии и пр). Без всего перечисленного сопротивляющийся не получал ни статуса военнослужащего вражеской армии ни, стало быть, статуса военнопленного, если оказывался задержанным.

Так вот. Для того, чтобы НКВД отнесло человека к «пособникам» и «коллаборантам» достаточным было, чтобы человек прослужил один день в пожарной команде на оккупированной территории, исполнял обязанности старосты деревни или писал стишки про любовь к Беларуси в местную газетенку. Ну, а священномученик Серафим Жировичский, память которого мы сегодня празднуем, открывал храмы: вот большевики их закрывали, а он, такой сякой, их открывал. "Предатель – не иначе". Это и стоило ему жизни, в конце концов.
Мне доводилось слышать рассказ о том, что одной женщине было вменено в вину то, что она обратилась в полицию по причине того, что не смогла договориться с соседом, который нагло захватил часть ее земельного участка. Полиция стала на ее сторону, но после войны сосед ей это припомнил…

Разумеется, что среди пожарников, старост, полицейских, писателей и духовных особ были преступники, которые заслуживали самого сурового суда, но само по себе состояние на должностях, существование которых предусмотрено международным правом, а также осуществление полномочий в границах мандата этих должностей, не может и не должно вменяться в качестве преступления кому бы то ни было.

У нас в Ракове во время оккупации служил отец Симеон Севбо. Мы знаем, что он помогал евреям и прятал в подвале церкви раненных партизан, но с наступлением Красной армии он, все же, предпочел отступить на Запад вместе с оккупантами. И знаете, я думаю, что он не прогадал. Позже он принял монашеский постриг с именем Стефан и стал архиепископом Зальцбургским. Остался жив, одним словом.

Это я к чему? А к тому, что НКВД давно уже нет, а его пропагандистские штампы остались и даже продолжают множиться и прирастать дополнениями.
Несомненно, есть такие случаи в нашей истории, где слово "коллаборационизм" нужно писать не с одним знаком вопроса, как у меня в заглавии, а с десятью восклицательными. Но я просто за то, чтобы не мешать все в кучу и меньше манипулировать.
Tags: политика, праздничное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments