fr. Sergy Lepin, D.D. (serge_le) wrote,
fr. Sergy Lepin, D.D.
serge_le

Categories:

Постное молоко

Мое интервью для газеты "Воскресение"



В поисках "чистого молока"

  • Протоиерей Сергий Лепин — председатель Синодального информационного отдела Белорусской Православной Церкви, доктор теологии, настоятель Свято Преображенского храма в г. Ракове, в беседе с главным редактором газеты «Воскресение» поделился своими взглядами на место Церкви в современном обществе и ее отношение к социальным вызовам.

— Отец Сергий, как Вы оцениваете распространенное мнение, что авторитет Церкви в обществе падает?
— Всякий вопрос имеет объективную и субъективную стороны. Церковь пользуется большим влиянием в обществе. Ее проникновение в какие-то более сложные информационные пласты вызывает противодействие. Это также, как в физике: действие вызывает противодействие. Были б маленькие, никуда б не лезли, информационных поводов бы не давали, были бы «хорошими». Но и в Церкви тех, кого называют ньюсмейкерами, становится больше и больше тех, кто готов давать больше информационного противодействия.
Мы — Церковь большинства. Периодически анализируя в отделе доступную нам прессу разных стран, можем сделать вывод — конфессиональному большинству всегда достается больше всего критики. Люди охотнее будут симпатизировать вторым, третьим, а иногда и последним позициям. Шишки, которые достаются у нас РПЦ, БПЦ – в других странах достаются Костелу. В Польше, например, к православным нет претензий – и машины у них поскромнее, и епископы похудее.
Но мы — представители Церкви — делаем много глупостей, это надо признать. Необдуманных шагов, громких заявлений. А во времена распространения культуры гиперссылок, цитатников, эта информация моментально распространяется, попадает к тем, кто не искал ее, кто вообще не хочет читать ничего о Церкви, и это вызывает негатив. Ну, например, смотрит свою ленту суровый неверующий сталелитейщик, которому не выплатили зарплату, и тут вдруг появляется новость с портретом патриарха или митрополита, и она так призывающе открыта для комментариев…

— Определенные силы активно продвигают идею, что православные в Беларуси — агенты российского политического влияния, что мы —несамостоятельная Церковь и вредны для самостоятельного государства.
— Для многих мы — кукла на которой можно выместить свое политическое бессилие. Они не могут выразить свой негатив, критицизм в отношении власти, госструктур напрямую — по ряду причин. Да и министр не будет тебе отвечать в комментариях, правда? Но в качестве замещения можно адресовать негатив религиозному большинству, которое по умолчанию ассоциируется с некой приближенностью к власти, с аффилированностью ею в каком-то надуманном, но самом плохом смысле. И глядишь, тебе кто-нибудь из верующих или называющих себя таковым тебе ответит: и, возможно, не менее эмоционально. А если еще тебе кто-то «лайков» наставит… Так и создается лжедиалог и грустная иллюзия собственной значимости.
Но если прямо и про российское влияние. В самом деле, мы, если очень постараемся, можем найти священников, у которых в голове, если судить по их сетевой активности, достижения политиков соседних государств занимают больше внимания, чем задачи благовестия. С одной стороны, как граждане, имеют право, с другой стороны и как священники… Мы с этим работаем, в общем. И я бы не стал преувеличивать значение этой категории священослужителей. По большей части обвинения в пророссийском влиянии ни на чем не основаны.

— Можно ли сказать, что пропорции людей пророссийских и прозападных взглядов среди священства примерно такие же, как вообще среди населения Беларуси?
— Можно, но я бы сказал, что примерно 99% священства вообще далеки от политики. Все их время занимают такие вопросы, как венчание, крещение, пожертвования, епархиальные отчеты, стройка, кирпич, огороды, покупка нового пальто для жены и велосипеда ребенку. Есть интересующиеся футболом, еще чем-то, кто-то обсуждает моду, кто-то читает политические новости — но тут не нужно нагнетать и лучше по каждому отдельному случаю говорить отдельно.
Есть те, кто до сих пор живут в СССР, или в Российской Империи, есть ориентированные на Запад или вообще предпочитающие внутреннюю иммиграцию. Немало просто «тутэйших». У священника может и наверняка должна быть своя гражданская позиция. Но епархиальные власти ориентируют духовенство на неучастие в активной политической жизни. Политические взгляды священника не должны быть причиной разногласий среди его паствы. Уверен, возможно такое обобщение: в целом Церковь осознает себя в качестве хранителя белорусской духовной культуры и ее ценностей, для нас важны независимость страны и благосостояние граждан, которыми мы являемся вместе с верующими других конфессий.

— Но ведь в последние годы и в церковной среде усилилось расслоение по политическим взглядам?
— Ситуация в Украине оказала на нас очень большое влияние. Даже в семьях появились политические разногласия, и это определенным образом изменило и неформальные, неофициальные отношения внутри Церкви. Не сказал бы что уж очень, но раз уж вы спросили… Обсуждение определенных тем некоторыми стало восприниматься как нечто опасное. Многие открыли для себя принцип невмешательства в политику не как внешнее требование, а уже как личную заинтересованность: давайте лучше говорить о Христе, о Евангелии и целее будем. Но появились и свои забияки, которые интенсифицировали поиски «бандеровцев», «тайных униатов» и прочив врагов «русского мира».

— Вам не раз доводилось «получать» и слева, и справа. Из последних ярких примеров помнится целый ряд отвратительных публикаций в крайне правых российских СМИ за Ваше выступление на Дне воли — Вас обвиняли в пристрастии к белорусскому национализму. А потом после перезахоронения Калиновского и его соратников Вы высказались об антиправославной политике повстанцев, и тут же стали врагом для националистических кругов. Как Вы это переживаете?
— Всякое бывает. Лично я не принадлежу ни к какой политической группе и не потому, что нельзя, а потому, что мне есть что сказать каждой из них – и в осуждение, и в одобрение. На май у меня запланировано выступление в братстве Покровского прихода, которое, если вы помните, проводило «муравьевскую» конференцию и отличается своими «охранительными» взглядами. Зовут про-ЛГБТшные силы – я иду. Позовут коммунисты – я пойду к коммунистам. Мне есть, что сказать всем, ну или почти всем! Я стараюсь во всех видеть реальных или потенциальных христиан и… сограждан. И я вижу одну очень большую проблему нашего общества: линию демаркации между различными политическими взглядами некоторые силы пытаются превратить в границы между врагами и своими, белорусами и зергами. Это очень опасно: такая линия может превратиться в линию фронта гражданской войны и этого допускать нельзя. Мы все разные, но мы белорусы.

— Накануне нашей с Вами встречи в Минске прошла пресс-конференция, которая уже вызвала большой шум. Свыше 50 тысяч верующих — католиков и православных — подписались под петицией к руководству страны о введении наказания за пропаганду ЛГТБ связей и иные шаги, разрушающие традиционные семейные ценности. Вы не подписали эту петицию. Почему?
— Во-первых, я никогда не подписываюсь против чего-то и кого-то. Я подписываюсь только за. Во-вторых, даже правильные цели требуют правильной реализации. Мне очень понятна настороженность здоровой части общества тем, что размываются понятие семьи, понятия добра и зла, полового диморфизма. Мы, технически, пытаемся что-то сделать своими силами, у нас не получается — идем к власти. Мы пытаемся «завести крокодилов, которые будут кусать только плохих парней», но так не бывает.
В Европе ситуация с этими вопросами выглядит критической: «либо мы их, либо они нас». Но такая ситуация выстраивалась и нами — представителями христианских церквей. Если грех давить политическими и административными ресурсами, то апологеты греха со временем сами превращаются в политическую силу, в некую социальную группу со своими интересами, целями и задачами. Реверсируя направленные против них энергии, они вырабатывают собственную идеологию, методы противодействия и вступают в борьбу за власть – то, что изначально было им и не нужно. А там уже вопрос времени и вероятности… Это мы сделали порок политической силой. Этот, по сути, «большевистский» подход выработала Церковь: мы правы, потому что нас больше. Но больше ли?
Однажды выяснится, что большинство уже не мы. И тогда этой же машине, разведенным нами же крокодилам начнут скармливать нас. В Европах это уже не редкость и там очень легко огрести за «гомофобные» цитаты из Библии и за пропаганду традиционной семьи.
Разумеется, ЛГБТ-идеология несовместима с христианством, но не нужно думать, что расхожая в народе гомофобия и есть именно то самое традиционное представление о семье, любви и верности, о котором мы так часто говорим. Не обольщайтесь. Вы легко соберете «крестный поход» против гомосексуалистов, но попробуйте поднять массы за поддержу целомудрия, супружеской верности и осуждения «свободных отношений», абортов, суррогатного материнства – вы столкнетесь с резким неприятием и обвинением в клерикализме. Собрать подписи против ЛГБТ легко, но попробуйте собрать их в поддержку увеличения влияния Церкви в вопросах семейной политики, охраны материнства и детства. Я не уверен, что все наши христианские ценности в том виде, в котором их понимаем мы, ценны для сегодняшнего общества. Массовость народной поддержки во много обусловлена неясностью используемой терминологии.
Когда мы говорим, что однополые связи — плохо (а это действительно плохо!), мы должны понимать, что напрягаем те же «мышцы» души, которые работают при осуждении любых сексуальных грехов: секс до брака, вне брака, после него. Гомосексуалисты и блудники нарушают одну и ту же заповедь — о телесной чистоте. Когда мы цитируем, слова апостола Павла (1Кор.6:9-10), в которых говорится, что гомосексуалисты Царства Божия не наследуют, то мы должны быть готовы продолжить весь ряд перечисленных апостолом грешников, которые не спасутся. И там речь идет о просто блудниках и прелюбодеях плюс, согласно некоторым толкованиям, и об онанистах. Сказали «а» – говоите и «б». Требовали «уголовку» за пропаганду «а» – теперь требуйте и за «б». И кстати, там еще о злоречивых говорится… Некоторые с легкостью потребуют и избиения камнями всех, но вот только кто их поддержит? Большинству, даже из тех, кто подписал петицию, такое неприемлемо. И я тоже не поддержу и совсем не потому, что я за грех. Я просто против некоторых методов борьбы.

— А как быть, например, с гей-парадами?
— Мне сложно в двух словах представить свою картину как непротиворечивую. Я признаю за гомосексуалистами право на собрания, ровно как и на другие конституционные права. В этих правах им не отказывает наше государство. Парады – это что-то другое. Гей-парады должны вызывать те же эмоции у традиционных христиан, что и парад Победы - у ветеранов Ваффен-СС. В этих парадах изначально содержалась идея торжества. Это торжество над обществом, чью мораль они, якобы, победили. Гей-парад стал своего рода «вишенкой» на торте разложения «традиционной морали». Символической высотой, в достижении которой нет практического значения. Ну, и я против парадов еще и потому, что это нисколько не способствует культивации толерантности. Желающих «запретить» ЛГБТ от подобных провокаций появится только больше. Это форма нагнетания социальных противоречий и самой гомофобии.

— А как с пропагандой ЛГТБ-ценностей среди школьников?
— В школе не должно быть никакой секс-пропаганды, ни однополой, ну двуполой. Я не говорю о знаниях биологии. В принципе, любое воспитание неминуемо обращено к детям, которые с неизбежностью являются мальчиками или девочками. Они носят разную форму, их имена отличаются, у них разные раздевалки. Мы всегда воспитываем не абстрактного человека, а конкретного мальчика или девочку. Когда мы говорим «Ты же мужчина, прекрати плакать», или «ты же девочка, причешись» — это уже начало сексуального воспитания в некотором смысле. Но мы же – о другом. Есть неуместные для школы вещи. Я бы не хотел, чтобы в школе говорили, что гомосексуализм — это норма, или чтобы детям рассказывали о способах и пользительности онанизма. Но есть и другая сторона вопроса. Если один мальчик избил другого за то, что тот, якобы, «не такой», то разве не должен учитель объяснить задире, что так нельзя? Разве учитель не имеет права сказать, что «не такой» мальчик тоже человек, которого нельзя оскорблять, унижать, бить, травить?

— Вам по долгу службы приходится находить общий язык с журналистами самых разных убеждений. Что чаще всего интересует собеседников?
— Чаще всего их интересует наша позиция по разным социальным, политическим вопросам. К сожалению. Увы, христианство с сущностной стороны вопроса им почти не интересно. Ну, могут спросит о том, как правильно красить яйца, что есть в пост и когда освящать куличи и прочее в этом духе. Но в этом виноваты, опять же, все мы и я лично. Сербский патриарх Павел как-то говорил: «Не учи людей жить по твоей вере – живи так, чтобы люди сами захотели тебя о ней спросить. Вот, не хотят...
Апостол Петр призывал христиан возлюбить «чистое словесное молоко» (1Пет.2:2) — Слово Божие. Но вот беда, так же, как не все люди имеют способность перерабатывать чистое коровье молоко, так и не все могут воспринимать чистое молоко в духовном смысле. Первые могут употреблять молоко в ферментированном, а вторые – в разбавленном виде: изобразительным искусством, пением, архитектурой, философией, психологией, туризмом, патриотизмом, спортом, «тусовкой»… Это в некотором смысле неизбежность. Но иногда Слово Божие разбавляется так, что это уже не оно – так, напиток, похожий по цвету… Апостол говорит а) о любви и б) именно к чистому молоку. Мы должны в динамике своего духовного развития увеличивать степень переносимости молока, а не наращивать способность насыщаться добавками и так называемыми «молочными продуктами»...


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments