fr. Sergy Lepin, D.D. (serge_le) wrote,
fr. Sergy Lepin, D.D.
serge_le

Categories:

Место для случайных

Я не служил в армии, поскольку получал отсрочки то по учебе, то по рождению детей. А потом и вовсе вышел из призывного возраста.
В БГУ на военную кафедру меня не взяли, и мне пришлось сдавать медицину. Но за годы учебы в семинарии и академии мне многократно приходилось бывать в военкомате.

Я помню свой первый вызов к военкому на первом курсе семинарии – в самом начале моего обучения. Тогда все было таким новым и неизвестным. Трава, конечно, была зеленее, но вопрос с отсрочками был еще не решен, и я очень боялся… КГБ. Причем здесь КГБ, спросите вы?
Ну, как сказать… За окном 91-й год - вроде как, и не 37-ой, но священники моего города напутсвовали меня перед поступлением, что «раз уж я такой перспективный и умный», то «начнутся вызовы и провокации»: «поедешь поступать в семинарию – никуда не выходи из автобуса на остановках, даже в туалет», «начнут спрашивать – говори, что ты любишь Родину, простого рабочего человека и не приемлешь тех, кто что-то замышляет против советской власти», «Ни с кем, ни о чем таком не говори ни в коем случае», «И смотри: не отрекись – чтобы тебе ни пообещали». Помню, что я тогда даже переспросил: «Обманут ведь все равно?». «Ну, как сказать...» - услышал я в ответ. На одном из таких разговоров присутствовала мама одного из священников – она расплакалась…
В общем, я ехал в семинарию и в туалет не выходил… Но никаких провокаций не было, никто меня не пытался подставить или отговорить от поступления, никто не соблазнял меня званием капитана дальнего плавания, никто не угрожал проблемами и даже не силился завербовать взамен на титул архиепископа - времена, скорее всего, были уже не те. Но я, помнится, находился в тревожном ожидании еще достаточно долго, и это перегружало эмоционально.
И вдруг однажды нас начинают вызывать – говорят, что в военкомат… Мы выезжали группами по несколько человек. В моей группе оказался… Вася – назовем его так. Он был самым радостным из нас: он считал себя очень больным и потому был уверен, что его просто комиссуют. Но все пошло не по его сценарию: его отправили на какое-то обследование в Гродно под саркастические улыбки военкома. «Почемуууу?» - начал недоумевать Вася. – «У меня же это, это и это» (тут он перечислял какие-то свои страшные диагнозы). Военком откинулся в кресле, снял очки, оценивающе так посмотрел на Васю и сказал: «Ничего, дзоты закрывать сгодится!»…

У нашего военкома вообще было к семинаристам такое… неоднозначное отношение: столько призывников под носом - и никого не призвать. Разве что «некондицию» - отчисленных из семинарии за какие-нибудь преступления против человечества (таких призывали шустренько). Я боялся военкома до мурашек, но мне он был симпатичен. В его образе было нечто такое... целостное и законченное, что ли: настоящий вояка, который радовался тому, что, несмотря на возраст (мне кажется, что он был пенсионером), еще имеет возможность служить при погонах. Он очень болел за свое дело, и ему было искренне досадно от такого положения: нам, убогиим, оказывают честь и зовут в АРМИЮ (не куда-нибудь, а в нечто для него самое дорогое и прекрасное, чему он посвятил всю свою жизнь), бесплатно дают обмундирование, питание, и от мамок недалеко, опять же, а мы не хотим – ну, как же так??? И знаете, мне теперь очень легко понять его негодование: преподы философии тоже впадают в депрессии, завидев безразличие учащихся к их «самому важному предмету»; и я вот тоже расстраиваюсь, когда люди не желают ходить в храмы, изучать Слово Божее и вообще не хотят думать о том, о чем думаю я, и любить то, что люблю я. Кстати, я всегда внутренне возмущаюсь, когда слышу от своих коллег о том, что они не хотят, чтобы их сыновья стали священниками. КАК???. Я вижу в этом какую-то проекцию их личного внутреннего разочарования: как можно не желать детям того, что желаешь себе? Правда, у меня - две дочери. Может, поэтому мне не понять...

И вот однажды на очередной комиссии военком с подчеркнутым возмущением спрашивает меня, ожидающего очередную отсрочку:
- Так ты что, получается, в АРМИИ СЛУЖИТЬ НЕ ХОЧЕШЬ, а??????
Я стилизованно ответил: «Никак нет, товарищ полковник!». Чуток переборщил, наверное…
Он побагровел от гнева и задал – нет, даже прокричал – следующий вопрос:
- А кто будет Р-р-р-родину защищать? А как же до-о-о-олг?!!
И тут я разразился пламенной отповедью.
- Товарищ полковник, если бы я хотел служить в армии, то я б не в семинарию поступал, а в военное училище. Меня не интересуют вакансии в вооруженных силах так же, как вас не интересуют вакансии на приходах. Долг – это добровольно взятые на себя обязательства. Я не брал на себя обязательств служить в армии, но, тем не менее, я чувствую себя обязанным Родине и готов послужить ей иным образом согласно своим устремлениям, способностям и возможностям… Вот вы довольны своей зарплатой?
- Вы что себе позволяете? – вступила в разговор какая-то тётенка из комиссии. Но я продолжил, не обращая на нее внимание.
- А зачем достойно платить воинам-профессионалам, когда можно вот-так заставить ботаников под угрозой дисбата… При таком положении ведь обесценивается ваш труд в первую очередь…
- Лепин, свободен! Следующий!!! – прокричал военком.
Каюсь. Язык мой – враг мой. Сейчас я бы промолчал – ведь реально нужно было просто прийти в трусах и получить любезную отсрочку, и всё! Так нет же…

Полковник скоро ушел на пенсию. Потом, уже будучи священником, я еще несколько раз пересекался с ним по линии сотрудничества с ветеранскими организациями, и у нас получались вполне себе дружеские беседы. Я неоднократно извинялся за свою дерзость, а полковник заверял меня, что ничего такого за мной не помнит, и что всякого повидал на своем веку… И в самом деле, кто еще видит столько всяких идиотов, как не военком?

Однако я и по сей день уверен: непрофессиональная армия – непрофессиональная защита. Возможно, насильственно-принудительный рекрутинг сейчас неизбежен, но это не иначе, как из-за бедности. Государство не может позволить себе профессиональную армию: т.е., сделать такое предложение для молодых людей, от которого им сложно будет отказаться. Вот, в охране супермаркетов хотят служить, в инкассации хотят, в милиции хотят… а в армии – нет. Почему?

Армия – это место для сильных мужчин, жаждущих всем сердцем солдаткой жизни, а не сборище неудачников, не сумевших вовремя «откосить, отмазаться и отвертеться». Это особое мировоззрение, эстетика, стиль жизни... В армии не должно быть случайных людей. Да нигде не должно быть случайных людей – даже в тюрьме!

Tags: из жизни, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments