fr. Sergy Lepin, D.D. (serge_le) wrote,
fr. Sergy Lepin, D.D.
serge_le

Category:

Зеркала ненависти


  • «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но [это] было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после»... (Еккл.1:9-11)

В утешение тем, кто не разделяет бодрых воинственных лозунгов по поводу «разрывов» и «непоминовений» и, с тревогой взирая на происходящее, пребывает в печали и унынии, я хочу рассказать об одном интересном святоотеческом «треугольнике» четвертого-пятого века. Речь пойдет о святых Иоанне Златоусте, Феофиле Александрийском, Епифании Кипрском. Я не буду рассказывать о чудесах, творимых этими великими мужами, и даже не стану вдаваться в описание подробностей их мыслей и обстоятельств их подвигов. Я сконцентрирую ваше внимание на том, что жития обычно обходят стороной или преподносят в ретушированном виде. Для чего я это все затеял – станет понятно по ходу. Начнем!



Святой Иоанн Златоуст (347- 407), архиепископ Константинопольский. Экзегет, моралист, полемист, литургический автор и богослужебный реформатор, автор наиболее употребимого в Православной Церкви чина Божественной Литургии. Насколько он был красноречив, настолько же остёр и язвителен. Будучи человеком со стальным характером, не обладал инстинктом самосохранения и вел себя, как бессмертный: мог оспаривать волю августейших особ и вообще жить по слогану известного йогурта: «и пусть весь мир обождет». Но это бесстрашие святого имело и некоторые негативные последствия, проявившиеся в его неспособности к дипломатии, в неуживчивости не только со светскими властями, но и со своими собратьями по архиерейскому служению, не говоря уже о простых священниках и монахах. Это в совокупности с другими факторами стало причиной его осуждения, низложения и изгнания (которым была заменена смертная казнь).
Против Златоуста было выдвинуто множество обвинений, среди них такие как: оскорбление царственных особ, жестокость и несправедливость в отношении к духовенству; присвоение церковного имущества и, как бы мы сказали теперь, превышение служебных полномочий; неразборчивые хиротонии и самовольные, несогласованные с клиром епархий рукоположения епископов, а также вторжение на чужие канонические территории; грубое нарушение церковного чина и канонов; безнравственные поступки; нелюдимость (да-да, для епископа это преступление!), подстрекательство к бунту (простолюдинам он нравился). Обвинялся этот архипастырь даже в ереси оригенизма.
Как говорит историк, «Во всех этих обвинениях была и правда, отраженная в кривом зеркале ненависти, и полуправда, и прямая ложь и клевета». Т.е., правда, все же, была. Это касается, в первую очередь, хиротоний: он их совершал где хотел, над кем хотел и как хотел: например, своевольно и единолично поставлял епископов (и даже не по одному за один раз), а дьяконов вообще мог рукополагать вне литургии и алтаря. Ну и да, за словом в карман цареградский предстоятель не лез, проблемой налаживания хороших отношений озадачен не был и склонностью к демократии и коллегиальности не отличался...
Златоуст четыре раза не являлся на собор и последовательно отвел всех четырех судей (а так можно было??), мотивируя это тем, что они все его ненавидят. Итог: низложение по одному единственному обвинению, которое, технически, считалось более тяжелым, чем все перечисленные ранее: неявке.
На соборы нужно ходить, ребята! Но святитель сказал, что готов явиться хоть на вселенский собор при условии, что он составом будет соответствовать его предпочтениям, и, не признав своей вины ни в одном из пунктов, написал апелляцию на имя папы Римского. Тот отправил своих легатов, которые по прибытию были сначала схвачены, обысканы, ограблены, брошены в КПЗ и после ни с чем депортированы властями морем на веслах. Наверное, уполномоченный по делам религии не дал добро...
Позже Святой Престол предсказуемо займет сторону свт. Иоанна, отлучив от Церкви его противников. На родине же реабилитация святителя произойдет уже при детях и внуках тех, кто его осудил: без разбирательства дела по существу обвинений, а просто по настоянию народа, возбужденного проповедью его ученика. Но, например, преемник и племянник Феофила святой Кирилл Александрийский до последнего был против и считал, что вновь причесть Златоуста к епископам – то же, что «поместить Иуду среди апостолов». Возможно, этот вопрос ему казался таким же принципиальным, каким сегодня нам кажется вопрос по некоторым персоналиям из ПЦУ, но он согласился вернуть имя низложенного в диптихи в 418 году под натиском обстоятельств и ради прекращения раскола с Римом: во имя мира. Оно того стоило, и в такой перспективе не так уж и важно, кем был Иоанн на самом деле. Это то, что обычно и называют политикой и дипломатией. Впрочем Кирилл уже на III Вселенском Соборе даже ссылался на сочинения Златоуста…

Ну, а судьи кто? Да много всяких. Но я выделю двух самых заметных…

Святитель Феофил Александрийский (+412). Канонист, автор 14 канонов, вошедших в Книгу Правил. Отличался крайней жестокостью: требовал беспрекословного подчинения епископов, непослушных бросал в тюрьмы или изгонял. Создал собственную секретную службу, состоящую из шпионов и тайных осведомителей, которые внедрялись даже в имперские дворцы; умело подкупал чиновников и был «помешан на камнях» – церковных стройках. Под предлогом борьбы с язычеством Феофил сконцентрировал в своих руках не только духовную, но и светскую власть, за что был прозван христианским фараоном (это было очень оскорбительным, не так как "христианский император"). Своей грубостью провоцировал бунты и мятежи. Ловко играл на богословских спорах, и, держа нос по ветру, умел вовремя изменить свои взгляды в наиболее выгодную для себя сторону. Беспощадно преследовал иноверцев и инакомыслящих христиан, против которых лично возглавлял вооруженные походы. Обижаемые Феофилом иногда добирались до Иоанна Златоуста и просили его защиты – не только как у сочувствовавшего им соседа, но как у предстоятеля столичной кафедры.
Однажды по результатам одной из таких жалоб в дело вмешался император и велел явиться Феофилу на суд Константинопольского патриарха – т.е., к Иоанну Златоусту. Александрийский патриарх медлил (билетов не было, наверное) и прибыл в столицу спустя долгое время, когда уже ситуация изменилась не в пользу Златоуста, который к этому моменту успел нажить себе кучу неприятностей, среди которых была сама императрица. Но... Иоанн отказался судить Феофила, сославшись на неканоничность такого суда. Зато Феофил в компании своих дрессированных египетских епископов-статистов с большой для себя радостью поучаствовал в соборе, который был созван уже против Златоуста. Ну, Феофил же, в отличие от Иоанна, был крупным канонистом и знал, что он делает!..
Кстати, по вызову императора Феофил отправился в столицу не на своей яхте, а посуху – «пешком». Официальная версия: так смиреннее и покаяннее, а реальная: нужно было потянуть время и по дороге насобирать сплетен и наплести интриг среди недовольных Златоустом епископов.
На соборе под Дубом архиепископ Константинополя был осужден, место предстоятеля оказалось вакантным. Но занять его Феофилу не получилось: толпа, симпатизирующая Иоанну, была против, а императорам и вельможам он и в Александрии не нравился. После Златоуста цареградская кафедра некоторое время возглавлялась бесхарактерными в политическом отношении личностями, что привело к тому, что Феофил стал реальным предстоятелем всего Востока – восточным Папой и Судьей Вселенной, о чем и говорит сегодняшний титул Александрийского патриарха и форма его митры.
Как я говорил выше, в конфликт был вовлечен и Рим. Святой папа Римский Иннокентий I (401-417) отлучил патриарха Феофила от Церкви. Также Феофил не нравился церковным и светским хронистам, и особенно некоторым подвижникам (например, преп. Исидору Пелусиоту). Однако несмотря на все это он был причислен к лику святых, и на III (431 г.) и  V (553 г.) Вселенских Соборах был назван в числе Отцов Церкви. А св. папа Лев I (440-461) уже указывает имя Феофила вместе Афанасием и Кириллом среди выдающихся пастырей Александрии. Вот так, малята! Оставьте свои жалкие рассуждения о святости при себе – что вы о ней знаете?

И третья персоналия. Святой Епифаний Кипрский (310-403). Богослов-полемист, ересеолог, полиглот. Не считал для себя обязательными предписания I Вселенского собора относительно времени празднования Пасхи и вопреки всем праздновал ее в следующее воскресение после пасхи еврейской. С рецепцией кадровых решений ІІ Вселенского Собора у него тоже были проблемы. Отказался «поминать» святого Мелетия, патриарха Антиохийского по подозрению последнего в полуарианстве и вел борьбу даже со святым Иоанном Иерусалимским, обвиняя его в оригенизме (а тот в ответ обвинял Епифания во вмешательстве в дела своей Церкви). Святой Епифаний вообще подозревал очень многих и был таким известным богословом-задирой своего времени: "Ересь есть? А если найду?".
Св. Епифаний предсказуемо не переносил и св. Иоанна Златоуста, считая его оригенистом, укрывающим оригенистов. Епифаний не мог отказать себе в удовольствии и с готовностью отправляется на собор в Константинополь (куда прибывает одним из первых), чтобы принять участие в осуждении своего столичного коллеги. Оказавшись в Царьграде, он тут же самовольно рукополагает местного монаха в дьяконы (ага, зачем кого-то брать с собой, когда можно рукоположить на месте?) – то ли у кипрского предстоятеля каноническое право было нелюбимым предметом в семинарии, то ли он вообще не считал Златоуста православным епископом, что подтверждается его отказом принимать участие в богослужениях, возглавляемых Златоустом, пока тот не осудит оригенистов. Да что богослужения! Епифаний демонстративно гнушался даже гостеприимством святого Иоанна Златоуста, который предложил ему свои покои. Кипрский предстоятель предавал всяческим поношениям в своих проповедях местного первоиерарха. И тот терпел и смирялся – но до поры.
Однажды к Епифанию от Иоанна пришел архидиакон с кулаками кузнеца, и кротко предъявил ему многочисленные нарушения церковной дисциплины, совершенные им в столице, и заботливо рекомендовал ему убираться на свою кафедру, иначе пути Господни неисповедимы, и с ним – не дай Бог! – случайно может что-нибудь произойти. К богословским баталиям Епифаний был готов, но к физическим рискам – не очень. Он pro forma быстренько встречается с укрываемыми Златоустом жертвами феофильского произвола и вдруг находит, что – аллилуйя! – те, оказывается, чисты, как стеклышко, и невиновны ни в каких ересях. Вообще! А раз так, то ему, Епифанию, здесь делать больше нечего.
Златоуст вежливо, но торжествуя, проводил своего кипрского vis-à-vis до городских ворот. Сохранились свидетельсва, что поникший от предстоящей разлуки Епифаний сказал Иоанну: «Надеюсь, ты не умрешь епископом», на что тот ответил: «Надеюсь, ты не достигнешь отечества». Но поскольку они оба были святыми, то оба не были постыжены в своих надеждах и молитвах: Златоуст умирает низложенным, а Епифаний, внезапно заболев, умирает в дороге.
Прямого участия в осуждении Константинопольского предстоятеля Епифаний не принимал. Но его авторитет и мнение были использованы при осуждении, в котором среди прочего вменялось Златоусту и то, что он «называл святого Епифания болтуном и бесноватым» (в другом переводе: «пустым человеком и маленьким демоном») и что «он не был принят святейшим Епифанием ни в молитвенное, ни в домашнее общение».
Уже Созомен пишет о том, что вскоре после смерти Епифаний прослыл святым и чудотворцем, сотворившим множество чудес и при жизни, и после смерти. Согласно житию, у святителя в резюме имелось даже воскрешение мертвого, что, собственно, и сделало его непререкаемым авторитетом в глазах императорской власти с правом на самоуправство в чужой епархии. А VII Вселенский Собор (787 г.) и вовсе именует святителя Епифания отцом и учителем Церкви…

Единство Церкви всегда легко было обнаружить в тех ситуациях, когда каждый мог позволить себе делать все, что ему заблагорассудится, но когда интересы пересекались, то неизменно возникали раздоры. Наша модель единства работает только в тех условиях, когда о ней достаточно просто рассказывать, и когда ей не надо пользоваться. Но когда от слов нужно хоть немного перейти к делу (например, при культурных и политических сдвигах), то даже просто молча вынимать частицы из просфор и зачитывать список имен за богослужением – и то становится неподъемной задачей. А все почему? Да потому что единство не в просфорочках и перечислениях, а во Христе, Который обещал Своей Церкви всегда пребывать с ней (см.: Мф.28:20), и что врата ада ее никогда не одолеют (см.: Мф.16:18). НИКОГДА. Но это обещание касается всей Церкви, а не Эфесской, Смирнской, Пергамской, Фиатирской, Сардисской, Филадельфийской, Лаодикийской, Русской, Константинопольской, Марсианской или какой иной по отдельности или общности. Никакому патриархату Христос не обещал вечности. Но даже если все нынешние поместные церкви сопричтутся исчезнувшим церквям Апокалипсиса, Церковь никуда не исчезнет…
Святость Церкви – это свойство, сообщенное ей Христом, а не нашими заботами. Обещанная вечность и непреодолимость Церкви – то, что коренится в ее Божественности, «христологичности», а не в наших усилиях, проявляемых в истории. И все личные грехи христиан любого ранга – это их личные грехи, а не Церкви Тела Христова. Стало быть, и расколы – это наши грехи, не поражающие Святость Тела, но разделяющие нас с Богом и друг другом – также, как и прочие грехи. Подобные расколы – это рана именно НА Теле, но не на срезе культи – поскольку, верю, «кость Его да не сокрушится». А сами раскольники, как и прочие грешники во всем их многообразии, лично могут отпадать от Церкви – как гной отделяется от раны, коей является всякий грех. Как минимум большинство расколов лично мне видится не как конфликт Церкви и не-церкви, а как что-то аутоиммунное, пусть и спровоцированное извне. Человеческое восстает против Божьего в составе единого целого.
И тут совсем не надо вспоминать о всяких недоразумениях типа теории Ветвей – речь ВООБЩЕ не об этом, а о другом! Скажите мне, вот где был Бог и Церковь: со святым папой Инокентием или со святыми патриархами Феофилом и Кириллом? Вопрос так себе, правда? Можно для примера взять что-нибудь и из нашей истории непосредсвенно: с кем был Бог и Церковь: со святым митрополитом Московским Ионой или предавшим его анафеме святым патриархом Константинопольским Дионисием?

Один патриарх не поминает другого. Эка невидаль! Все это уже было, притом между людьми, которые были лучше нас. Не стоит считать ныне сложившуюся ситуацию в мировом христанстве чем-то небывалым и неслыханным. Все очень печально, но это мы уже проходили и неоднократно. Поместные церкви разрывали общения и предавали друг друга анафеме, даже разделения между Востоком и Западом – и те уже были ранее! Но я НЕ верю, что эти разделения касались сути – Иисуса Христа, Который, по привычной нам логике, должен был послушно и обреченно примкнуть только к одной из сторон – к «нашей», естественно. Именно печальная и временами позорная история Церкви делает меня оптимистом. Выше нос!
Я специально выбрал пример не просто безымянных батюшек-матушек и среднестатистических проходимцев, среди которых возможно все по умолчанию. Я говорил о святых людях и о самых древних временах Церкви, которыми мы любуемся, но которые на поверку оказываются ничем не отличимы от нынешних в лучшую сторону. Христос, Святым Телом Которого является Церковь, «вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр.13:8). А мы? Ну... и у нас все тот же гадюшник. Так что все норм, не переживайте! Ничего не изменилось. Более того, скажем честно: сегодня даже лучше, чем во многие (если не во все) периоды прошлого... Просто не надо правду, тем более горькую, отражать в зеркалах, искривленных ненавистью и другими страстями. Ведь хорошие времена – это те, о которых просто хорошо рассказали...

---------------------------
P.S. Цитата дня:

"Не нарушается единство Церкви из-за временных разделений недогматического характера. Разногласия среди церквей возникают нередко из-за недостаточной осведомленности, неправильных сведений. Затем, к временному прекращению общения побуждают иногда личные заблуждения отдельных иерархов, возглавляющих ту или другую поместную церковь, нарушения ими канонов Церкви или установленного древней традицией подчинения одной территориальной церковной единицы другой. Более того, жизнь показывает нам возможность таких внутрицерковных потрясений в поместной церкви, которые препятствуют нормальному общению других церквей с данной поместной церковью до выявления и торжества защитников подлинной православной истины. Наконец, связь между церквами может быть иногда надолго нарушена политическими обстоятельствами, как это не раз бывало в истории; в таких случаях разделение касается только внешних отношений, но не затрагивает и не нарушает единства духовного, внутреннего. (Протопресвитер  Михаил Помазанский (1888-1988), "Православное Догматическое Богословие").

Tags: апологетика, политика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Несмотря ни на что

    Сегодня день памяти св. мученицы Пелагии Антиохийской. Дева Пелагия жила во времена гонений, организованных императором Нумерианом, правившим в…

  • Вечный покой!

    Отец Дмитрий Смирнов преставился. Царство ему Небесное! О этом батюшке было сказано и еще скажут много хороших слов – есть за что, слава Богу!…

  • Deus Magnus

    Мой собрат из Гомеля – отец Алексей Митрофанов – видит в гимне «Магутны Божа» сходство с маршем РОА «Мы идём широкими…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments