fr. Sergy Lepin, D.D. (serge_le) wrote,
fr. Sergy Lepin, D.D.
serge_le

Categories:

Логофрения

Некоторые энтузиастки белорусского языка пытаются образовывать феминативы от тех слов, которые словарно этого не предполагают: «доктарка», «дыректорка», «паэтка», «рэдактарка», «фатографка», «прафесарка», «пiлотка»... При естественной жизни языка подобное обусловлено неграмотностью говорящего или простым употреблением диалектных дерривативов и разговорных форм в быту. Но все чаще подобное явление определяется вообще внеязыковыми факторами и навязывается диктатом идеологии «гендер-корректности», выдвинутой феминистками – это, типа, должно поспособствовать преодолению дискриминации и другим формам конца света.

Постмодерн? Если бы! На самом деле – не он, а просто всякая чушь. Сегодня модно разную галиматью называть постмодерном, а безграмотность – авторским видением и агностицизмом. Изучение различий мужской и женской речи имеет научный смысл, но то, как этим научным смыслом распоряжаются некоторые представители пропаганды гендерной идеологии, заслуживает отдельного научного изучения соответствующими специалистами от психиатрии и социопатологии.
Игра в слова и понятия (вернее, в их кривляние) на самом деле некоторым образом вписывается в границы постмодернистской парадигмы.  Ф.Джеймисон (я редко цитирую марксистов), характеризуя постмодернизм на современнной стади развития капитализма,  пишет об отсутствии в обществе универсальных языковых норм, имплицирующем феномен языковой имитации (пастиш и пародия), который является выражением революционного неприятия реальности, выказанным средствами лингвистики. Этот бунт представляет разрыв между обозначаемым и обозначением и определяет ситуацию «культурной шизофрении». Таким образом, «пілотка» в нашем языке (в других, возможно, иначе) – стилистическая пародия на «пілота», лишённая своего пародийного смысла.



Однако частенько любовь к неологизмам представляет собой не «культурную шизофрению», а медицинскую. Стремление к образованию неологизмов может быть патологическим проявлением атактического мышления, для которого характерно «сгущение понятий», и который является одним из симптомов шизофрении. Наверное, этот признак и лег в основу аналогии Джеймисона. Но давайте не замыкаться ни на постмодерне, ни на шизофрении!
Неологизмы также встречаются при расстройствах, связанных с разрушением личности (деменция Альцгеймера, деменция при болезни Пика, пр.). И что очень для нас важно, иногда неологизмы придумываются больным для того, чтобы выразить содержание своей психотической продукции: для обозначения понятий, аналогов которых нет в языке психически здоровых.
Предлагаю надиндивидуальную патологическую тягу к неологизмам, проявляющую себя на уровне культурных программ и междисциплинарного знания, называть логофренией )))))).

Я даю себе отчет, в том, что помимо формальных словарных условий, существуют еще и другие, неформальные, делающие в определенных контекстах возможным существование таких слов как «директрисса», «врачиха», «докторица» - в простой разговорной речи может быть все, что угодно, а значит, что и в художественных текстах, которые транслируют простую разговорную речь, тоже может быть все что угодно. Некоторые такие альтернативные формы попадают даже в словари - как правило, с пометкой «разг.».

Сущностно (не лингвистически!) изначальные слова, не имеющие феминативов, ничем не отличаются от тех слов (и обозначаемых им понятий), которые в русском (белорусском) изменяются по родам. Например, «учитель-учительница» семантически равноценно «врачу» и «доктору», и отличие их грамматических свойств не указывают ни на какие иные концептуальные разницы, вопреки утверждениям гендерной пропаганды. И это – в отличие от искусственного образуемых феминативов, которые, появляясь в результате ограничения объема понятия (следовательно, и посредством увеличения его содержания), в сухом остатке представляют собой кривое указание на дополнительный признак отсутсвия тестикул у какого-то конкретного доктора, директора, пилота.

Но, все же, имеются и такие контексты, когда феминативы обладают дополнительным уничижительным, уменьшающим значением – прежде всего для самих женщин. Вспомните, как Цветаева и Ахматова относились ко слову «поэтесса» или «поэтка».
Несколько наглядных примеров:
1) Я не люблю восторженных девиц...\ По деревням встречаешь их нередко; \ Я не люблю их толстых, бледных лиц, \ Иная же — помилуй бог — поэтка. (А. Тургенев)
2) Так Русов, насмехаясь над женой, \ Давал понять, что ты-де вот поэтка. \ Замашку эту видеть было в муже \Всего на свете для Наташи хуже. (А. Фет)
3) Ни Гумилев, ни злая пресса \ Не назовут меня талантом.\ Я маленькая поэтесса \ С огромным бантом.  (И. Одоевцева)
4) А я — совсем не хорошенькая \ И, вообще, поэтка. \ Поэтка — и больше некому \ Носить это имя, детка! (Ю.Мориц)

Для эксперимента, заняв безопасную дистанцию, можете попробовать назвать проф. Румянцеву Т.Г. философкой или даже философиней. Но я бы не рискнул... Ну и условную женщину, являющуюся, скажем, секретарем президиума верховного совета, называть «сакратаркай» (т.е., секретаршей), думаю, тоже чревато последствиями - если она не феминистка, конечно...
Для женщины-художника, поэта, солдата и мн.др. феминатив звучит как сегрегация и оскорбление и вызывает внутренний спонтанный протест навязываемого сексизма. Виной всему часто используемый в таких ситуациях суффикс «к», который имеет свойства задавать не только феминаивность существительных, но и их уменьшительно-ласкательное значение.
«Вот жеж блин!» – однажды спохватились польские феминистки и решили начать придумывать  феминативы без суффикса «к». В 2012 году Йоанна Муха назвала себя «ministra sportu», что спровоцировало общественную дискуссию. Но Совет польского языка был не в восторге от этой затеи –  но это только пока, видать.
Ничего! Глядишь, не за горами время, когда будет объявлено о том, что  женщинам правильно называть себя человечихами. Или, с учетом многовекового патриархата и угнетения, однажды все должны будут уже не только пИсать сидя (мусульмане это тоже одобряют), но и использовать все потенциально пререкаемые слова в женской форме: как это уже сейчас происходит у самых отпетых феминисток со словом «богиня». Может, женщинам и женщинами-то себя будет нельзя  называть, поскольку во многих языках это слово указывает на вторичность по одношению к маскулинной основе: например «мan» и «woman»,  а это, как вы догадались, гендерный перекос в чистом виде! А вдруг, однажды  грамматическое разделение на м.р. и м.ж. будет вообще запрещено как сексизм и заменено на что-то «гендерно нейтральное»...
В общем, альтернатив  – много, а вот повода для оптимизма – нет.

Tags: кунсткамера, политика, про это, читая прессу
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Мои дворы

    Я уже около 30 лет не был в Могилеве – в городе, в котором я рос до 14 лет. Повод вновь побывать там выдался печальный: смерть товарища, с…

  • Несмотря ни на что

    Сегодня день памяти св. мученицы Пелагии Антиохийской. Дева Пелагия жила во времена гонений, организованных императором Нумерианом, правившим в…

  • Вечный покой!

    Отец Дмитрий Смирнов преставился. Царство ему Небесное! О этом батюшке было сказано и еще скажут много хороших слов – есть за что, слава Богу!…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments