February 23rd, 2021

Паче онаго

В притче о мытаре и фарисее (см. первый коммент) Господь смело играет на контрастах (и делает это Он не в первый и не в последний раз). Это у нас сегодня слово «фарисей» стало нарицательным, обозначающим гордого лицемера и надменного начетника. Но во времена Христа этого значения в этом слове не было: фарисеи, составлявшие оппозицию храмовому саддукейству, пользовались большим уважением среди простого народа за свою религиозную праведность и гражданское мужество. Но мытарь, да, он – сборщик налогов в пользу оккупантов и предатель отеческих заветов – служит метафорой, обозначающей самого презренного в обществе человека.
В каждой культуре есть свои метафоры для обозначения крайних моральных состояний, но для того, чтобы понять, какой шок-контент содержался в словах Иисуса, достаточно произвести мысленную замену иудейским образам на наши. Например, представьте, что мытарь – это какой-нибудь полицай, а фарисей – батюшка из партизанского подполья, который хвалит Троицу за то, что он так хорошо держит Православие – не так, как всякие там еретики; и так крепко любит свою родину – не то, что это полицай.
В притче происходит чудесная замена: кажется, что отрицательный персонаж оказывается положительным, а положительный – отрицательным (это верно лишь отчасти). И если учесть, что эта притча приводится не в каком-нибудь саддукейском гнездилище, а среди простого народа, сочувствующего фарисеям, то должно стать понятно, насколько непростыми и рискованными риторическими фигурами пользовался наш Господь…

«Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится». (Лк.18:14)

Для общей осведомленности читателя заметим, что с «более, нежели тот» есть одна текстологическая и следующая за ней герменевтическая проблема, возникающая вокруг ⸂παρʼ ἐκεῖνον⸃. Разные греческие тексты по-разному передают это место, а некоторые толкователи, имея один и тот же текст, толкуют его по-разному. В церковнославянском, в синодальном, во многих английских (rather than the other) это сравнение есть, но в некоторых модных переводах – уже нет.

*λέγω ὑμῖν, κατέβη οὗτος δεδικαιωμένος εἰς τὸν οἶκον αὐτοῦ παρ’ ἐκεῖνον (Berean Greek New Testament 2016)
*Λέγω ὑμῖν, κατέβη οὗτος δεδικαιωμένος εἰς τὸν ο ἴκον αὐτοῦ ἢ γὰρ ἐκεῖνος (Greek Orthodox Church 1904)
*λέγω ὑμῖν, κατέβη οὗτος δεδικαιωμένος εἰς τὸν οἶκον αὐτοῦ ἢ ἐκεῖνος (Scrivener's Textus Receptus 1894)

Евфимий Зигабен настаивает, что ἢ γὰρ ἐκεῖνος нужно понимать как «не тот» в смысловом сочетании «был оправдан этот, а не тот».
Но преподобный Ефрем Сирин толкует это место именно так, как хочу это сделать для вас я: с наличием сравнения. Вот полный смысловой фрагмент его размышлений: «Тот, кто признавался в грехах своих, угодил Богу более того, который признавался в своей праведности. Труднее, конечно, для человека признаться в грехах своих, чем в праведности своей, а Бог обращает взоры Свои к тому, кто переносит и терпит более тяжкое. Итак, в одном только том, что смирился, открылось, что мытарь понес и потерпел более тяжкое, и (потому) он пошел более оправданным, чем тот (фарисей). Потому что если фарисей был грешником, то своей молитвой (еще) прибавил грех к грехам, мытаря же Господь объявил чистым от такового греха. Фарисей, хотя и молился, (но) вызвал своей молитвой гнев Божий. Итак, от сего гнева научись молиться подобно мытарю».

Возможно, никто из двоих не ушел осужденным, поскольку Господь всем одинаково хочет оправдания (объективно). Но оба ушли с разной степенью оправдания: один более, нежели другой – потому, что они неодинаково восприняли Божественное оправдание (субъективно). Фарисей просто ушел ни с чем, с оправданием уровня «ноль», словно и не заходил он в Храм и не молился.
Но, может, фарисей будучи «униженным» Богом, все же, не просто не получил результата (словно ничего не было), а получил отрицательный результат, т.е., его молитва была греховной и добавила «минус один» или более к его духовному скиллу. Если есть «отрицательный рост экономики», так, наверное, бывает и «отрицательный рост оправдания». Большинство комментаторов подчеркивает, что фарисей потерял, а не просто не приобрел.

Но, тем не менее, и это согласие большинства нужно принимать очень осторожно: Господь – наш любящий Отец, и я по своему скудоумию полагаю, что Он ищет как нам помочь нам, а не за что осудить нас – просто некоторые из нас настолько круты, что им уже даже Бог не может помочь. Но мне и в голову не может прийти такая ситуация, в которой Богу лучше не молиться, чем молиться, но, увы, молитвы, сопряженные с проклятием окружающих, а именно таковым в сухом остатке является всякое превозношение над ними, это то, что «обижает» Бога. Пример: то, что мы подолгу не звоним своим родителям, их обижает, но иногда можно им так позвонить, что… лучше было не звонить – не вообще не звонить, а не звонить именно так.

Мне кажется, что грех фарисея – не просто в гордыне, а именно в ненависти к тем, кто не такой «как он». Вообще спасение для учителя – это как марш-бросок в армии, где результат засчитывается по последнему пришедшему к финишу, а не по первому. Фарисей не увидел своей беды в беде мытаря, и зря. Учитель, глумящийся над ошибками своих учеников, и фарисей, играющий мускулами перед духовными инвалидами – жалкое зрелище в очах Божьих. Ладно если бы он сравнивал себя со своими «старцами» или хотя бы с другими фарисеями, но нет…

И еще важная деталь. Мытарь – он кается, кается на столько, что, по замечанию свт. Григория Паламы, оставляет своих грехи и приходит за прощением в храм. А фарисей? Знаете, не каждому из нас стоит над ним превозноситься. Он хоть не грабит, не обижает, не прелюбодействует, поститься два раза в неделю, жертвует… Он даже благодарит Бога – за все то, что он имеет, за все то, что у него получается… А мы?

Чему нас учит эта притча? Во-первых, Бог рассудит, кто из нас кто. Не воображайте ни о себе, ни о таких же, как вы. А во-вторых, как говорится в пятой песне канона, «фарисеевым добродетелям постараемся подражать, и ревновать смирению мытаря, ненавидя в них обоих недоброе: безрассудство и пагубу грехопадений». В каком-то смысле, все же, два этих персонажа для нас положительные, просто один из двух, положительный «более, чем другой» - в сложности своего примера для нас: проще научить себя что-то делать или что не делать согласно заповеди, но сложнее не осуждать, каяться, смиряться и, в целом, сохранить позитивный взгляд на вещи.

-------------
на иллюстрации: "Мытарь и Фарисей", Равеннская мозаика, V век.