February 19th, 2021

Благо народа

Сегодня день памяти святителя Фотия, патриарха Константинопольского.

Некоторые считают, что в законодательном сборнике «Эпанагога», который был составлен при его участии, концепция «симфонии» нашла свое окончательное завершение. Утверждение в целом спорное, но одно несомненно: Фотий сделал все, что мог, для того, чтобы не только разграничить полномочия императора и патриарха, но и для того, чтобы ограничить и власть самого императора.
Святитель настаивал на том, что власть императора должна быть ограничена только границами царства и государственными делами, к коим не стоит относить жизнь Церкви. Патриарх Фотий не скупится на различные комплименты земным владыкам, многие из которых современному читателю могут показаться подобострастными, но за всеми этими византийскими превыспренностями нужно видеть главное: святитель от лексики обожествления и раболепия уходит в сторону банального бытового любезничания и дипломатического заискивания. В его видении светская и церковная иерархии едва ли не впервые предстают как что-то «разное», неподчиненное друг другу и, может быть, даже что-то равное – «при прочих равных», разумеется. Ну, или просто несравнимое…

Святитель считает, что даже и в своем чисто светском правлении абсолют светской власти ограничен соображениями блага народа, поскольку именно народное благо – причина и цель существования светской власти, без чего она рискует потерять свои права и перестать быть властью.
Император не только не выше соборов, но он еще и не выше если не самих законов, источником которых он является, то каких-то общих условий осмысленности существования самого закона, его базовых неизменяемых принципов: в первую очередь, справедливости. «Сам закон является истинным василевсом, он выше самих василевсов, причем василевсов не каких-нибудь, но весьма почитаемых и воспеваемых из-за приверженности православию и правосудию». И вообще: «Закон - это общезначимое распоряжение, решение мудрых мужей, общий договор граждан государства» (цит. по о. Н. Болоховскому). Т.е., в определении Фотия присутствует видение закона как общественного договора, преследующего свою главную цель: мир и счастье граждан. Видать, и сам институт власти императоров – результат этого общественного договора, гения народной мудрости. А вот церковная власть – нет, она от Самого Христа. Об учении Эпанагоги о власти патриарха мы скажем отдельно.

Фотий стремится максимально возможным образом исключить насилие из арсенала средств утверждения государственной власти. Нельзя народ сделать счастливым насильно. То, к чему можно принудить только силой – является ли оно благом народа или же чем-то вожделенным для самого государя? Правильное управление основано на разумных методах, которые должны опираться на естественное стремление народа к своему благополучию. Лишь та власть становится привлекательной для народа, которая в своих действиях очевидно преследует всеобщее благо. Государство – оно, получается, для народа. И император, стало быть, тоже...
Как пишет, о. Филипп (Рябых), «В связи с методами осуществления власти Фотий делает очевидное разграничение между правильным использованием власти и неправильным. Неправильное применение власти патриарх называет тиранией, а правильное – царское и законное правительство. Первое, что отличает тиранию – это отношение к обидам. Мудрый правитель человеколюбиво относится к обидам в свой адрес, но активно борется с обидами, причиняемыми обществу… для Фотия проявление жестокости свидетельствует о непригодности правителя. Он противопоставляет таким действиям убедительность слов, последовательность в действиях и взыскательность к собственному поведению. Насилие является крайней мерой... Принцип человеколюбия в государственной деятельности означает для Фотия не только заботу о нравах народа и практику «мягких» методов управления, но и попечение о социальном и экономическом благополучии членов общества. Патриарх советует проведение социального курса, ориентированного на благосостояние подданных. В немногих советах патриарх затрагивает вопросы имущественных отношений в государстве и распоряжения богатства. Критикуя государство Платона… [его «аристократию» - S.L.], он противопоставляет ему справедливоархию»…

Тут много всего интересного можно написать! Но как по мне, так это совсем не завершение «симфонии», а ее ограничение и попытка демонтажа, а если и нет, то только потому, что само название «симфония» больше подходит учению Фотия, чем идеям Юстиниана. Концепция Юстиниана по своему существу не была симфонией (диафонией властей церкви и государства), не предполагала никакого «консонанса» светской и духовной власти, а являла собой лишь их «унисон» или в лучшем случае «октаву», где Церковь автоматически отсчитывала свою «партию» вслед за императорской на восемь ступеней ниже. И чем лучше предстоятель Церкви, тем меньше был delay… В принципе, Церковь вообще молчала, а только внимала и при редком наличии возможности пыталась робко заказывать музыку.
Но в случае с учением свт. Фотия мы имеем совсем другое дело! Правда, только с учением. Реалии его эпохи были какими-то... не такими…

Поскольку демократия – это власть народа, а народ – это вы, то… храните себя от «обид» – аффектированной ненависти. Это удаляет от справедливости, т.е., от власти в ее подлинности. Вот такая вот эпанагога, друзья...