February 9th, 2021

Копи и кайся

Про «светскую власть» в Церкви я уже не так давно писал… А вы знаете, что православный Восток не чурался и индульгенциями – вплоть до середины XX века? И здесь мы имеем дело не с омонимией, где одинаковые термины обозначают разное, а именно с тем, за что наши противокатолические брошюрки ругают католиков. Буквально имеются ввиду грамоты, которые мог получить любой (и часто – за деньги) во оставление грехов. «Разрешение, подававшееся этими грамотами, согласно Хр. Яннарасу, не было связано с участием верного ни в таинстве покаяния, ни в таинстве Евхаристии».

У о. Кирилла (Говоруна) есть на эту тему интересная статья – можно было бы сделать просто репост, но у меня есть несколько попутных замечаний.
Батюшка связывает возникновение этого обычая с католическим влиянием на Балканах, установившимся с 1622-го года благодаря учреждению Sacra Congregatio de Propaganda Fidei и распространенной практике греков получать образование у латинян. Но он сам же противоречит себе, когда замечает, что исследуемая практика имела широкое распространение уже и в XVI-ом веке. Он пишет: «Трудно определить, когда индульгенции, среди греков известные как "apheseis" и "sygchorochartia", вошли в обиход православных, живших под турецким игом. Они были достаточно распространены уже в шестнадцатом веке. В начале восемнадцатого века Иерусалимский патриарх Досифей Нотарас (1641-1707) пишет об индульгенциях как о всем известной и древней традиции: «Возобладал обычай и древняя традиция, которая известна всем, чтобы святейшие патриархи давали церковному народу грамоту об отпущении грехов (sygchorochartion)».

А кто такой патриарх Досифей II Натара(с) помните? А я напомню! Это Иерусалимский патриарх (1669—1707), трудами которого было издано огромное количество святоотеческих писаний, открыты богословские школы и библиотеки. Патриарх Дионисий составил послание, принятое поместным Иерусалимским (Вифлеемским) Собором 1672 года. Текст послания, известный как «Исповедание Досифея» лег в основу «Послания патриархов восточно-кафолической Церкви о православной вере 1723 г.», приобрётшего большое значение в православном мире и считающегося одним из символических текстов Православной Церкви.
Т.е. патриарх Досифей не был «тайным католиком»: получил образование в Константинополе и был выдающимся антикатолическим полемистом своего времени, всячески боровшимся с латинскими идеями (и с кальвинистскими тоже). И я не удивлюсь, если он прославлен греками среди святых.

Константинопольский собор 1722-го года осудил латинское учение в его главных отличиях от православного. В окружном послании Собора говорится: «…удаляйтесь от нововведений и новшеств латинян, которые не оставили ни одного догмата, таинства и предания Церкви, которое бы не разорили бы или не исказили». Как мы сейчас увидим, учение об индульгенциях латиняне тоже исказили. Но как? Это объяснит следующий Константинопольский собор 1727-го года, который стал продолжением предыдущего. Собор подтвердил практику выдачи индульгенций, и заявил, что власть выдавать оные имели все пять патриархов, а не только Римский: «Говорить, что власть давать [индульгенции] имеет только Римский папа, есть явная ложь». Очевидно, что греки критикуют не учение об индульгенциях, а узурпацию Римом права на индульгенцию.
Константинопольский собор 1838 года продолжит свою полемику с латинством и унией и в своем Окружном послании осудит «ужасное и неслыханное злоупотребление, происходящее от дерзости, по которой епископы Рима святейшие (…) предметы священной Христовой веры используют как средство добывания денег». Т.е., собор просто приписывает католикам и осуждает банальную симонию – торговлю таинствами. Любой знакомый с католическим учением об индульгенции прекрасно знает, что индульгенция по определению – не торговля прощением за деньги! Т.е., собор критикует злоупотребления индульгенциями, а не сами индульгенции. Замечу, что Рим еще в 1567 году устами папы Пия V запретил любое предоставление индульгенций, включающее какие-либо денежные расчёты…

И, кстати, насчет денег. Отец Кирилл приводит удивительный пример: «Даже такой богослов и знаток канонического предания Церкви как преп. Никодим Святогорец не только не отвергал, но и следовал практике индульгенций. Так, в своем письме епископу Стагонскому Паисию, который в то время находился в Константинополе, датированном апрелем 1806-го года, он просит его взять в патриархии "разрешительную грамоту" для одного "живого монаха", тоже по имени Никодим, и прислать ему. Он обещает ему, что вышлет деньги, необходимые для покупки грамоты, как только узнает, сколько она будет стоить…». Видать, не дешевое это было удовольствие…

Батюшка делает предположение: у нас-де практика индульгенций не получила распространение потому, что Русская Церковь, якобы, была меньше подвержена западному влиянию. Спорно! Если учесть все то, что происходило с нашей Церковью после петровских реформ, и сравнить две картины... Думаю, корректнее было бы сказать, что наша Церковь в этом вопросе оказалась больше подвержена влиянию… протестантизма, наличием которого нас нередко упрекала латинская сторона (протестантское отрицание индульгенции было во многом основано на отрицании культа святых, кафоличности Церкви в ее латинском понимании и пр.). Притом этот протестантизм (настоящий и мнимый) местами влиял на нас больше, чем хотели на нас повлиять сами греки непосредственно – особенно, если вспомнить, как непросто складывалась история взаимоотношений между греками и Москвой вокруг вопроса о передаче Киевской митрополии. Т.е., политическая канва не была самой благоприятной для «грекофилии без границ».

Попутно заметим, что архиепископ Василий (Кривошеин) в свое время предпринял «Обзор существующих Символических Документов» и сделал вывод о том, что все они в той или иной степени… эмм… скажем так, несовершенны либо по форме, либо по содержанию, и настаивал на необходимости составления нового всеобщего исповедания, которое было бы вне всяких внешних влияний и полемических контекстов принято всей Церковью вообще, а не… всей Церковью без Русской, как это было ранее. И я согласен! С этим нужно что-то делать! Примите же уже хоть что-нибудь всеобщее и все вместе! Литургию, хотя бы, послужите все разом! А если и это не можете, то просто соберитесь, не служите и ничего не решайте, и не у Престола, а у костра за чашкой кофе по-восточному, спойте «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». И даже это уже будет огромным шагом вперед.

…Я нахожу крайне сомнительным предположение о. Говоруна о том, что грехи «заразились индульгенцией» от латинян в названную эпоху – ведь она, эта эпоха, была временем именно яростной антикатолической полемики. Хотя остается бесспорным, что проблематика богословского развития Востока (если это было развитием) была во многом навязана именно Западом – в границах осмысления результатов католико-протестанской полемики, а некоторые «формы» индульгенций и контексты ее употребления у латинян были и остаются сложноотличимыми от определенных принятых в Православии практик (общая исповедь, разрешительные молитвы, влагаемые в руки покойникам, антиковидные освобождения от необходимости посещать храм и пр.).

В общем, друзья, если не хотите продешевить, никогда не торгуйтесь в вопросах веры. И помните: если человек так и остался какашкой, то не поможет ему никакая бумажка – кем бы она ни была выписана: папой Римским, Константинопольским, Московским, Бобруйским… Да хоть всеми вместе взятыми!
В видении Павла Препростого помните, что было? Духовник покрыл голову епитрахилью и стал читать молитву на человеком: «прощаю и разрешаю», а Господь такой: «А Я не прощаю и не разрешаю»… И дело ж ведь даже не в том, были ли тогда разрешительные слова сказаны устно или же написаны на бумаге, являлись они индульгенцией (от лат. Indulgeo - «терпеть, позволять», т.е., в ц.слав. переводе: «разрешением») за кэш, или священник сам еще денег дал…
Загвоздка там была совсем не в догматике и даже не в канонике, а в чем-то другом. И вот это «что-то другое» – оно везде главная всему причина, которая тщательно маскирует себя за поводами и следствиями.