Лето в кармане

Заходит к психиатру на прием человек и начинает ему жаловаться на то, как невыносима эта жизнь, как нет сил, чтобы бороться и пр. в этом духе.
Врач сочувственно выслушивает своего посетителя и как-то по-отечески проникновенно говорит ему:
-- Вот, что я тебе скажу, друг. В нашем городском цирке есть замечательный клоун. Когда мне очень грустно и одиноко, я иду на представление и… все как рукой снимает. Опять берутся откуда-то силы, желание жить, трудиться… Он просто волшебник! Сходи, не пожалеешь!
-- Доктор, я и есть тот самый клоун…

В общем, в раковском психо-неврологическом диспансере сегодня выступал замечательный квартет больничных клоунов «Доктор Нос». Артистки просто невероятные! Вы представьте, каково это служение по своей сути: выступать, например, перед детками, шансы которых невелики Захотелось жить прям!









Когда я был совсем маленьким, еще до того, как пошел в школу, я хотел быть… клоуном. И не так чтобы прям уж совсем, а в том смысле, что я клоунам очень сильно эмпатировал: особенно тем, кто играл грустные роли – мне казалось, что смеются не с них, а над ними, их обижают, и им нужна поддержка через мою сопричастность. Даже радости веселых клоунов я не верил – мне казалось, что за их улыбками скрывается страх перед каким-то карабас-барабасом, или они просто дурачки и не понимают, что над ними все смеются. А разве так можно?? Тема клоунов – моя дверь в первые размышления о «мире и о том, что в нём».
Когда у меня появилась своя семья и свой дом, то я взял из родительского только один сувенир – вот этого милого клоуна. Я его люблю.



И таки иногда я, все же, чувствую, что и сам бываю клоуном – и ладно, если бы тем, что на приеме у психиатра, о котором я поведал в начале! Но нет: и не смеется никто особо, да и врача такого нет, чтоб сходить… Лета в карманах иногда недостаточно.

Пир мытарей

Из Евангелия минувшей субботы: «Пойдите, научитесь, что́ значит: милости хочу, а не жертвы» (Мф.9:13) – с этими словами Господь обратился к фарисеям, которые пытались обличать Его за то, что Он ест и пьет с плохими парнями. Фарисеи фарисеями, но и нам самим было бы неплохо уяснить для себя, что значит это повеление Иисуса Христа.


«Пир в доме Левия» - Паоло Веронезе, 1573 год.  Сначала картина называлась «Тайная вечеря», однако после вмешательства Святой инквизиции художник был вынужден дать картине новое название.

Очевидно, что Господь здесь цитирует слова Яхве, которые Он передал через пророка Осию: «Я милости хочу, а не жертвы, и боговедения более, нежели всесожжений» (Ос.6:6). Иудеи считали, что праведность заключается в жертвенности: в принесении предписанных Законом Моисея жертв – как в узком смысле (храмовых), так и в широком (приятие и исполнение всех ограничений, которые налагала на человека вера Древнего Израиля). Такая получалась беззаветная редукция к жертве, к самопожертвованию – во всём.
В самой по себе самоотверженности нет ничего плохого. Плохо наступает тогда, когда кроме самоотверженности ничего больше не остается: когда человек только и делает, что мучает себя, и что самое страшное, окружающих, превращая свою жизнь… в дань, в оброк, в подачку Богу – во все то, во что превращается религиозность без милосердия. Так бывает тогда, когда дела веры творятся только из-за долга и\или страха, а не «по милосердию» – тому, что свободно следует из соответсвующего сердечного расположения и собственных внутренних потребностей. Человек может себе всю жизнь в чем-то отказывать, но так и не сформировав новых потребностей, всю жизнь только этого и хотеть – того, от чего он отказывается. Или наоборот, иногда он может легко отказаться от части того, чего у него в преизбытке, или того, что ему вовсе не нужно... Мало что-то делать по заповедям – важно еще и любить то, что вы делаете, нуждаться в этом.

Богу не нужны жертвы и одолжения, Ему не подачки нужны, а другое! Так же, как и мы нуждаемся от своих супругов, родителей и детей не только в том, на что мы можем рассчитывать по «закону» и «обычаям». Богу нужна любовь, «умиление наших сердец». И нам. И всем окружающим нас.
Милосердие, о котором говорит Господь – это чувство, которое обращено и к окружающим, и к Богу. Оно – изотропно: если милосердие есть, то оно направлено «на вся», и если оно не направлено на ближнего, то оно не направлено и на Бога, его просто нет. Нельзя любить Бога и не быть милосердным к ближнему. А вера, которая делает твоего ближнего недостойным твоего внимания, это не евангельская вера, а вера сатаны. Да и религиозные действия, всякие там «всесожжения», какими бы они грандиозными по своему размаху ни были, если за ними не стоит «боговедения», значат значительно меньше, чем могли бы – и даже не столько в очах Бога, сколько для нас самих. Ведь посты и молитвы суть не только средство изгнания нечистых духов (Мф.17:21), но и в определенных случаях… способ их привлечения (см.: Мф.12:43-46). Да и всякие ведьмы и шаманы обычно тоже не обжоры.

Евфимий Зигабен пишет, что Христос обличает евреев (а вместе с ними, как мне кажется, – и нас) за то, что они гордились своими жертвами. Постами, акафистами, канонами, кафизмами… Но если мы правильно все понимаем, то для нас должно быть ясно, что обвинение в жестокосердии (в немилосердии) – это обвинение в «необрезанности сердцем и ушами» (см.: Деян.7:51), т.е, в богопротивлении, безбожии и атеизме...

Смысл, цель терапевтического действия полагается не в том, чтобы человек пил таблетки, а в том, чтобы он выздоровел. Лекарства, не приносящие пользы, должны быть отменены, даже если они изначально назначены правильно. Жертва (во всех смыслах) – она тоже не цель, а средство стяжания милосердия, любви. Если ты жертвуешь и жертвуешь, постишься и постишься, молишься и молишься, а люди вокруг тебя все хуже, мерзопакостнее, противнее, недостойнее, безбожнее и злее, то… остановись и подумай: может, уже и Бог стал для тебя не тем, что был раньше?

Но нет, мы ж не такие! Сегодня мы обычно не чураемся грешников и их угощений: запросто и со вкусом едим и пьем с ними, но как-то так, что они становятся грешниками еще более: где в половину, а где вчетверо.

Женщина и человек

Там-сям приходится сталкиваться с упоминаниями про когда-то давно случившийся какой-то церковный собор, на котором, якобы, решался вопрос о том, является ли женщина человеком, и где чуть ли не с перевесом в один голос было таки решено, что да, является…
Маленькое уточнение, мои друзья! Вдруг, кому интересно.

Определенное правдоподобие в этом упоминании есть: действительно был такой собор — всефранкский синод под председательством св. Приска Лионского, созванный королём Бургундии Гунтрамном 23 октября 585 года в Маконе. Есть такой неплохой городок в Бургундии! Он очень хорошо известен паломникам в Taize, а также ценителям вин (особенно белых!), по уровню сопоставимых с винами Кот де Бон или Кот Шалоннез: они получаются такими… светлыми, легкими, освежающими, что ли… в общем, я не специалист и не могу описывать свои алкогольные впечатления, этому нужно долго учиться. Красные сорта, конечно, тоже ничего, но продукция соседей из Божоле вам может понравится больше. Хотя… Вообще, у белорусов есть одно такое блаженное «расовое» преимущество перед многими другими народами Европы: для одних наших соотечественников почти не существует плохих вин, а для других – вин не существует вообще. Стоп, мы ушли в сторону!

Так вот. Один из участников собора задал вопрос всем присутствующим о том, можно ли употреблять слово homo (лат. «человек») по отношению к женщине. Этот вопрос носил скорее лингвистический, нежели богословский или антропологический характер: дело в том, что в формировавшихся тогда романских языках слово homo (homme, uomo) претерпевало семантическое сужение, приобретая в первую очередь значение «мужчина» (как и во многих других языках сегодня: часто понятия «мужчина» и «человек» обозначается одним словом, а «женщина» - другим). Этот такой же по своей сути вопрос, как вопрос о том, можно или нельзя называть никогда не бывшую замужем бабушку девушкой – т.е., вопрос о точности словоупотребления, который в нынешней ситуации часто возникает у нас при изучении, скажем, иностранного языка.
На этот вопрос был дан положительный ответ: женщину можно называть homo и всеми производными словами во франкских наречиях. И иначе быть не могло — поскольку, как минимум, речь шла уже о том времени, когда вполне оформились мариологические догматы, и сомневаться в том, что Дева Мария является человеком, могли только самые безумные.
Вот как дословно об этом сообщает единственное историческое свидетельство:
«На этом же соборе поднялся кто-то из епископов и сказал, что нельзя называть женщину человеком. Однако после того как он получил от епископов разъяснение, он успокоился. Ибо священное писание Ветхого завета это поясняет: вначале, где речь шла о сотворении Богом человека, сказано: «...мужчину и женщину сотворил их, и нарек им имя Адам», что значит — «человек, сделанный из земли», называя так и женщину и мужчину; таким образом, Он обоих назвал человеком. Но и Господь Иисус Христос потому называется Сыном Человеческим, что Он является сыном Девы, то есть женщины. И Ей Он сказал, когда готовился претворить воду в вино: «Что Мне и Тебе, Жено?» и прочее. Этим и многими другими свидетельствами этот вопрос был окончательно разрешён». (Григорий Турский, «Historia francorum», книга VIII, глава 20).
Все остальное – легенды и выдумки.

Можно усложнить задачу и спросить, мог ли вопрошающий на самом деле сомневаться в том, что женщина – это «самка homo», а значит и сам homo? Вряд ли он был настолько тупым… Но даже если… Знаете, вот за синоды и соборы не скажу, но едва ли не на каждом епархиальном собрании приходится слышать неимоверные по размерам своей безграмотности и дичи вопросы к президиуму или всем присутствующим. Обычно таких отцов угоманивают их соседи по стульям: шикают, цыкают на них, и, потянув за рукав рясы, пытаются их усадить на место, с братским снисхождением обещая им «всё объяснить потом» — не столько напрягает чья-то глупость, сколько бесят те, из-за кого затягиваются такие вот мероприятия. Ну, а тут другие участники собора даже решили заморочиться с ответом, и, уж если так оно все и случилось, то никакого перевеса в один голос по теме вопрошания здесь не было…

Кстати, отцы Маконского собора уделили много внимания вопросам взаимоотношений между светской и церковной властью, в частности между церковными и светскими судами в конфликтных ситуациях. Собор запретил светским институтам применять любые формы насилия по отношению к духовенству и… предпринимать какие-либо действия против вдов и сирот без предварительной консультации с епископом или его представителем, так как – внимание!!! – именно он, епископ, является «естественным покровителем» (т.е., представителем интересов) обвиняемых из числа сирых и убогих. Увы, со временем изменяются естества уставы, и епископы начинают печься преимущественно о совсем другой категории граждан.
Скучаю по Бургундии, в общем.



Лучше меньше, да лучше


  • «Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час» (Мф.8.5:13).

Этот случай очень похож на тот, где Господь исцеляет дочь хананеянки (Мф. 15:21–28): и там, и там Христос похваляет веру язычников, равной которой Он не встретил во всем Израиле. Разумеется, речь шла не о конфессиональной стороне вопроса, которая отличает одну религию от другой, но об интимной, внутренней, волевой, экспрессивной, так сказать допредикативной стороне веры человека в Бога – о вере, до того, как она будет проидентифицирована по формальным признакам исповедания. Разумеется, форма и содержание пребывают в диалектическом единстве, и мы не можем их противопоставлять бесконечно и безограничительно. Так и в этом случае: да, сотник и хананеянка были язычниками, но… они удивительным образом поверили во Христа Израиля, да так, как сами израильтяне (а значит еще и сами апостолы) не верили в Него. Т.е., вряд ли это мы уже можем называть язычеством. По сути, Господь их признает первыми христианами – не формально, а по существу их веры. Хотя и формально они склонили колени не перед идолами, а перед Христом.
Но я сегодня хотел бы поговорить не о позитивном примере веры язычников, а наоборот и парадоксально – о негативном. Давайте вспомним о другом месте Писания, где Господь заповедует нам быть непохожими на язычников, например: «А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф.6:7-9). Так нечестно, скажете вы, ведь, воскресное Евангелие было о другом. Но я решил избрать такую тему именно под влиянием ваших неоднократных вопросов о том, как совместить заповеданное нам немногословие с нашими всенощными бдениями\дреманиями. Но я постараюсь излагать свою мысль в определенной связи с воскресным зачалом.

"М" - многословие! Давайте сразу обратим внимание на некоторые вещи.

1) Вопрос о том, что является лишним, а что самым главным, а что не самым и не главным, не является тривиальным, касается сущности религии и порождает школо- и даже религиообразующие признаки. Т.е., «главность» – то, во что мы верим, этот признак рационально необъективен. Видимо, Господь называет лишним именно то, что порождает языческое многословие, но что именно делает это порождение не сказано. Определения многословия не приводится, норма так же не описывается.

2) Иудейская обрядность не отличалась краткостью, молитвы Христа не отличались краткостью. Он, например, мог молиться всю ночь (Лк.6:12) или даже сорок дней и ночей. Богослужения христиан также не отличались и не отличаются краткостью, да и вообще мы должны всегда молиться и не унывать (см.: Лк.18:1).

3) В качестве примера сказанному о немногословии приводится молитва «Отче наш», которая сама по себе не такая уж и краткая – особенно по содержанию. Даже два слова «Господи, помилуй» не являются «атомарным» обращением к Богу и для человека с черным поясом по созерцательной «бессловесной» молитве в определенный момент экстатического состояния могут показаться неприемлемо длинным высказыванием.

4) По сюжету видно, что ханянеянка была услышана Христом именно в своем настойчивом многословии, которое смогло «уговорить» даже апостолов, и Сам Господь призывает нас к настойчивости в своем поиске Истины и стуке в ее двери (см.: Мф.7:7, Лк.11:9).

5) Господь Свой призыв призыв не быть многословными на молитве и не уподобляться язычникам, объясняет это тем, что Бог знает наши нужды (т.е., не нужно заботиться о том, что нам есть и что пить (Мф.6:25,31). Но Господь неожиданно в словах молитвы «Отче наш», вставляет и просьбу о насущном хлебе – т.е., «есть и пить» не суть нечто второстепенное в качестве повода для молитвы. Христос не отметает то, что нынешние психологи называют базовыми потребностями. Разумеется, под хлебом насущным мы должны понимать и тот Хлеб, Который сходит с Небес (т.е., Самого Христа), но большинство толкователей никогда не исключало и «самое прямое» значение этих слов.

Как же так? В свете этих замечаний, как кажется, у нас нет шансов на то, чтобы полностью разобраться в вопросе. Ну… полностью на самом деле разобраться не получится. Однако кое-что мы отыскать, все же, можем. Даст Бог!

1) Кто такие язычники? Последователи языческих религий. А что это за такая религия: языческая? Речь идет о множестве культов и верований, которые принадлежат отдельным народам (по-славянски: языкам – отсюда и название). Т.е., язычество – «народные», этнические, национальные религии. Говорить о язычестве как о целостном феномене и универсальной религии невозможно – это противоречит идее самого наименования. И это противоречит реальности: различия между отдельными языческими культами иногда более значительны и более очевидны, чем различия отдельных практик языческих религий и неязыческих.

2) Традиционно к языческим культам относили все политеистические концепции, а не к языческим – так называемые монотеистические авраамические религии (иудаизм, христианство и ислам). Однако эта схема условна и легко рушится в некоторых полевых исследовательских ситуациях. Например: a) монотеизм имеет место быть в неавраамических религиях (культ Атона, сикхизм и, возможно, религия друзов и некоторые формы римского митраизма, культ Единого в эпоху позднего эллинизма), b) исторически некоторые формы единобожия неотличимы от тех или иных форм генотеизма, в которых существование других богов не исключается, но исключается почитание их и служение им, а иногда предполагается даже вражда с ними; c) явные и сложные политеистические религии, даже такие как индуизм, способны презентовать себя в виде монотеистической редукции, где множество богов становится лишь персонификациями отдельных свойств какого-то единого божества или его инкарнациями (орфизм, некоторые традиции вайшнавизма); d) язычество может быть и наднациональным, мировым, а значит и… неязыческим в собственном смысле слова (буддизм).

3) Некоторые исследователи считают, что Древний Израиль де факто придерживался генотеизма. А во времена Христа (и не только) иудеи считали религию Бога Авраама, Исаака и Иакова своей личной, так сказать, народной религией – что религиоведчески делало ее «языческой», религией одного «языка». У желающих присоединиться к этой религии не было иного шанса, как только отказаться от своей нативной национальной идентичности и присовокупиться к еврейскому народу.
Господь наш Иисус Христос в случае с сотником и хананеянкой выбирает очень непростой путь свидетельства об узости еврейского взгляда. Это как если бы я сейчас в пример начал приводить вам всяких еретиков, раскольников, педерастов и прочих бандеровцев, говоря, что вера некоторых из них лучше, чем ваша\моя, а сами они заслуживают в очах Господа больше, чем вы\я, и вообще, «многие придут с востока и запада (да-да, даже с запада!) и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны православия извержены будут во тьму внешнюю. Как тогда, так и сейчас нашлись бы желающие процитировать старцев на предмет того, что «кто хвалит чужую веру, тот хулит свою» (преп. Феодосий Печерский). Но это было бы, кстати, клеветой и неумным передергиванием: как Господь не похвалял то, чем нативные религии сотника и хананеянки отличались от веры Моисея, так и я бы никогда не стал бы похвалять заблуждения и грехи своего оппонента, но имел бы ввиду только доблесть его положительных качеств – как апостол Павел, похваляющий набожность афинян (см.: Деян.17:22-23). Умный человек и у животных найдет чему научится (см.: Иов.12:8), а глупец… Ну, а что глупец? Его учить – только портить. «По какой бы дороге ни шел глупый, у него [всегда] недостает смысла» и, более того, он еще и сам «всякому выскажет, что он глуп» (Еккл.10.3). Да и ругать Православие и ругать то, что иногда прикрывают Православием – как говорят в столице нашей родины г. Бобруйске, две больших разницы.

4) Многословие язычников – осуждая его, Господь имеет ввиду не само количество слов, а, все же, по преимуществу их качество. Для представителей греко-римского язычества (и не только) было свойственно верить, что, как говорил, Цицерон, «Боги пекутся о великом, но малым пренебрегают». Т.е., субъектом божественного промысла было мироздание в его глобальных конструкциях, природа, олицетворяемая стихиями, человечество, взятое на уровне государства или, в крайнем случае, рода. Как и величина начальника измеряется величиной решаемых им вопросов, так величие богов полагалась в грандиозности того, о ком они заботятся. Если судить по мифологии, то некоторые боги были реально слишком заняты и пребывали в такой движухе, что им было явно не до людишек. Именно это имея ввиду пророк Илья не без черной иронии обращается к жрецами Ваала: «В полдень Илия стал смеяться над ними и говорил: кричите громким голосом, ибо он бог; может быть, он задумался, или занят чем-либо, или в дороге, а может быть, и спит, так он проснется!» (3 Цар. 18:27). Внимание великих богов (а не просто божков или духов) нужно было как-то заслужить, как-то разбудить их, привлечь, объяснить им и доказать оправданность индивидуальной претензии на внимание, попытаться даже как-то навязать им свою волю, вынудить.
Христос называет это излишним – Бог знает наши проблемы прежде, чем осознали их мы сами – и сообщает нам пример истинной молитвы на примере «Отче наш».

В этой молитве implicito содержится обличение многословия язычников, заключающегося в в избыточности их попечения исключительно о земном. Само земное Господом не отметается, но претензии на него сводятся до уровня «насущности», на котором не может сформироваться культ процветания. Другие уровни, конечно, тоже возможны, но не надо религию обращать в средство их достижения. Религия – для другого! Отец в молитве Господней называется не «моим», а «нашим» – т.е., ценность общности (любой!) не исключается, но подается в безопасном количестве, недостаточном для выстраивания государственных культов и религии рода. Т.е., нельзя вот просто так взять и на место культа римского императора поставить Христа – это и будет языческое многословие, язычество христианского обряда, а не христианство, шагнувшее за границы иудейства, как думали и думают некоторые. Истинная молитва – она о прославлении Имени Бога, и больше никакого другого. Она о Царствии Божием на небе и земле и никаком другом больше. Она о воле Бога, а не нашей\моей. Она – о нашем прощении, а не о каре врагов. И она – о преодолении искушений и козней от лукавого, а не от падения уровня надоев, отставания в гонке вооружений, снижения ВВП.

5) Тем не менее, сказанные слова Господом можно применить и против практики «вычитывания» молитв по принципу их количества. Увы, как говорит схиархимандрит Авраам (Рейдман), часто «Человек, молящийся многими словами, то есть читающий с умилением и, как ему кажется, со вниманием всевозможные каноны, акафисты, псалтирь, по большей части не понимает, что такое внимание и молитва».
Блаженный Августин делает различие между порицаемым многословием, и неустанными (а значит и продолжительными) молитвами, которые Писание так усиленно поощряет в других местах. «Христос был далек от порицания продолжительной молитвы, если это действительно молитва(!). Он может осуждать только те молитвы, которые под этим названием представляют нескончаемый набор громких и пышных слов, заменяющих излияния глубочайшего, искреннего чувства и невыразимые в словах сердечные воздыхания».
А святитель Афанасий Великий говорит, что Богу «неприятны молитвы долгия, а не частые. Ибо Сам повелевает молиться непрестанно». Добавлю от себя: лучше меньше, да лучше. Только вот беда: читаешь меньше, думая, что станет лучше, а нифига... не срабатывает, и иногда так можно вообще молитву потерять.
Наверное, я тут должен дать какие-то советы по молитве... Но какие от меня советы в этом вопросе! В семинариях учат, что такое молитва, какой она бывает, как читать, где, когда, откуда брать молитвы, как их соединять, когда они возникли, кто их написал, как их нужно понимать, что говорит Писание о молитве, что говорят святые... но вот как молиться - нет, не учат. И не могут, а как начинают пытаться (через принуждение), так становится еще отвратительнее, ибо когда покойники учат жизни, то желания жить становится еще меньше... Я даже не знаю, как мог бы выглядеть УМК такого предмета...

В моей жизни немало встречалось тех, у кого я хотел просить молитв, и чьими молитвами я дорожу. Я встречал даже тех, кого я считал святым. В моей жизни было много учителей, в том числе и выдающихся, но ни у кого я не смог научиться молитве. Вот держу в руках диплом доктора теологии... и кажется, что у него обложка свидетельства о смерти... Но Бог мне, неумеке, давал радость от молитвы как-то так, поверх моей инвалидности... Ну вот иногда же ведь и двоечники сдают тестирование с хорошим баллом: ставят галочки так, как могут, и получается что-то... Так и у меня. Нет, не то, чтобы что-то получилось. Не получилось, но все равно радостно. Бывало. А однажды в молодости мне даже показалось, что я чувствую... как Христос... молится мне! Вот, знаете, как мать иногда со слезами молит своего непутевого: «Сережа, перестань»...
Если в вашей жизни все так плохо, что вы готовы слушать меня в сих наставлениях, то вот, что я вам скажу. По-видимому, вы не Сергий Радонежский, не Серафим Саровский – так бывает. «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе» (1Кор 15:41). Смиритесь, не вообразжайте о себе, примите это как данность: люди рождаются по-разному одаренными: есть гении молитвы – и некоторые от рождения, а некоторые от труда, да, но не все. Поэтому молитесь, как получается, спасайтесь, как можете, стремитесь к большему и не забывайте, что молитва – не всегда просьба, и даже не всегда текст, обращенный к Богу. Это состояние перед Богом, хождение перед Ним, делание, труд, форма сознания, радости и сокрушения одновременно... Старайся не делать меньше, чем вам доступно, и если не можете благодарить, то сначала научитесь ценить то, что имеете, что получается, или даже тому, что хоть попытались, а если и не попытались, то хоть тому, что осознали потребность. Просто радуйтесь даже осознанию того, что вы постигли свою несостоятельность – некоторые не постигли даже этого. В любом плохом результате есть нечто хорошее, и оно от Господа. Согласитесь сегодня сделать то, что можете сделать сегодня, а завтра Бог покажет вам то, что вы сможете сделать завтра.
И давайте помнить вместе: сначала рождается ученик, а потом учитель: мы не сможем найти своего учителя прежде, чем в нашей душе произойдут какие-то предварительные изменения. Это верно как об отдельном человеке, так и народе: появление способности к научению определяет появление возможности научиться. В целом ситуация соответствует тренду: Пахомий Великий (IV в.) как-то говорил, что однажды настанут времена, когда духовное руководство иссякнет, но нехватка оного с лихвой будет компенсироваться скорбями. Невероятными, великими скорбями! Так что побольше оптимизма, друзья! Уж чего чего, а скорбей хватит на всех.

На сегодня – всё! Согласен, как-то не очень кратко получилось у меня о немногословии… Но уж… как умею. Спасибо!

Про грекофильство на Руси

«Преподобный отец наш Сергий родился от родителей благородных и благоверных: от отца, которого звали Кириллом, и матери, по имени Мария», — сообщает Епифаний Премудрый, составитель самого первого жития преподобного Сергия Радонежского. Родители нашего святого также были причислены к лику святых – в их благоверности нет ни малейшего сомнения. Но что насчет благородства? Замечу, здесь говориться не о моральных качествах его родителей, а об их социальном статусе: они не крестьяне, не холопы, не ремесленники – они из привилегированного сословия, из знати.
Из жития свв. Кирилл и Марии следует, что отец Варфоломея, будущего Сергия, состоял на службе сначала у Ростовского князя Константина II Борисовича, а потом у Константина III Васильевича, т.е., родители преподобного были гражданами, так сказать, Ростовского удельного княжества, являвшегося то вассалом, то частью Великого княжества Владимирского.

Как отмечает Т. О. Крючков, «Ростовское княжество ко времени рождения преподобного Сергия представляло собой примечательное явление русской жизни: его территория уходила далеко на север, в нынешнюю Вологодчину; княжество соперничало с Великим Новгородом в освоении нынешнего русского Севера; Ростовская земля была осколком русской домонгольской цивилизации; общий упадок, разделивший русскую историю на Киевский и Московский периоды, коснулся его примерно на столетие позже, и на это время Ростов стал негласным культурным центром Руси».
Несмотря на то, что Ростовское княжество вело свою борьбу как с монголами, так и с некоторыми своими в меру русскими и братскими соседями, в Ростове существовали библиотеки и школы, одну из которых посещал отрок Варфоломей, будущий преподобный Сергий, хотя в разорённой Русской земле школы были редкостью. В Ростове был единственный на Руси, основанный в Ярославле ещё в домонгольское время и перенесенный в Ростов в 1214 году некий прообраз современных университетов (а с точки зрения А.А. Титова – аж целая духовная академия) – Григорьевский затвор, а также другие греческие школы, преподавателями в которых были приезжавшие из Византии мастера, иконописцы и учёные (прежде всего филологи). Иконы, книги, предметы искусства отличаются от всего найденного в других частях Руси и показывают, что их создавали византийцы и/или их ученики - то есть, здесь была большая культурная колония византийцев.
Ростовскую культурную и религиозную жизнь того времени характеризовало «грекофильство». Образовательный потенциал княжества проявлялся и в укладе богослужебной жизни: «тогда было в церкви Святой Богородицы так, что левый клирос пел по-гречески, а правый – по-русски» – круто, такой уровень сегодня недостижим даже в Ракове! Святитель Стефан Пермский, прежде чем создать письменность зырян и перевести на их язык Священное Писание, отправился в Ростов – для чего? Для того, чтобы выучить там греческий язык! Епифаний Премудрый, имя которого мы уже упомянули в самом начале, познакомился со Стефаном в Григорьевском затворе.
Сам Епифаний, если судить по его биографии, также владел греческим. Существует мнение, что греческим языком овладел и Сергий Радонежский – это заставляет предположить специфика образования в Ростове. Свидетельством в пользу этого предположения выступает начитанность Сергия в святоотеческой литературе, в те времена бедную на русские переводы. Правда, это свидетельство лишь косвенное – текстов от преподобного до нашего времени не сохранилось, но сохранились лишь свидетельства его жизнеописателей. Свободно владел греческим свт. Феодор Ростовский – племянник преподобного, который с 11 лет жил в обители преподобного и нигде больше не мог овладеть греческим, как только в непосредственном окружении святого.

Но вот в чем, собственно, вопрос, который меня заинтересовал сегодняшним днем… Вы на карту смотрели? где Ростов, а где Радонеж? Как так получилось, что семья ростовского боярина оказалась почти за 150 километров от Ростова в поселении, которое в описываемое время принадлежало Московскому княжеству и представляло собой просто дикую беспросветную в культурном и не только плане дичь?

Все очень просто. Так сказать, не обошлось без политики!
Согласно некоторым историкам, Московский князь Иван I Калита стал первым великим князем, который собирал дань в пользу Орды не только непосредственно в своих владениях, но и в большинстве других княжеств Владимирской земли. Мне приходилось что-то подобное читать и про св. Михаила Тверского, но у него, с одной стороны, был ярлык на владимирское княжение, а с другой стороны, с ним у татар, как вы помните, не заладилось... Ростов, конечно, тоже платил дань татарам, но делал это через своих князей и баскаков. Однако Никоновская летопись сообщает, что в 1328 году, передавая Калите ярлык, хан Узбек «и иныя княжениа даде ему к Москве» – т.е., а чего нам, татарам, заморачиваться понапрасну? А давай ты, Калита, будешь собирать дань с разбитых нами русских князей сам, а мы тебе за это выпишем ярлык на титул «Князь великия всея Руси», а? Как тебе? Калите идея пришлась по вкусу.
Добывая деньги, в том числе и в свою пользу, князь не останавливался перед грубым насилием. «Так, в Ростове, обедневшем из-за татарских набегов, неурожаев и чрезмерных трат местных князей на поездки в Сарай, московские воеводы Мина и Василий Кочева в конце 1328 года организовали масштабные грабежи. «Епарха градского» Аверкия они подвесили вниз головой, «и взъложиша на ня руце свои, и оставиша поругана». Согласно проф. Л. В. Черепнину многие другие ростовцы из разных слоёв общества подверглись насилию и были вынуждены отдать остатки своего имущества. Нечто подобное происходило и в других русских городах.
Калита так же упразднял удельные княжеские суды в пользу Московской княжеской администрации. Так сказать, и татарам оптимизация управлением колониями, и Москве «централизация и возвышение». Sehr gut, Ivan! ja-ja! Sehr gut!
Но здесь не место москвафобии: поведение и других русских князей в отношении своих соседей, находившихся под властью Орды, можно без значимых ограничений описать посредством crab bucket theory: они наперегонки бегали в Сарай-Бату за ярлыком на великое княжение (за право сидеть на самой почетной шконке), по возможности уничтожая друг друга на пути. Московскому просто повезло больше...

Во владениях московского князя получали землю и налоговые льготы на первое время жители других, менее благополучных, русских территорий. Так, разорённые ростовцы селились в радонежской волости к северо-востоку от Москвы; в числе этих была и боярская семьи Варфоломея, которая обеднела из-за частых хождений его главы «с князем в Орду, из-за частых набегов татарских на Русь, из-за частых посольств татарских, из-за многих даней тяжких и сборов ордынских, из-за частого недостатка в хлебе».
Однако Н. С. Борисов описывает событие не как собственное решение боярина Кирилла, а как принудительное переселение: «Иван Калита уплатил в Орде долги ростовчан и теперь мог поступать с ними по своему усмотрению», поскольку по тогдашним законам «неисправный должник попадал в полную личную зависимость от своего кредитора». Речь шла о частичной в тех или иных размерах насильственной депортации элит, а под предлогом или без такового -- не так уж и важно. Но по каким законам? Вестимо, татарским…

Сам процесс превращения Ростова в московское владение ясно не освещён историческими источниками. Во всяком случае, в 1433 году в Ростове уже посажен наместник московского князя Пётр Добрынский. Местные князья еще какое-то время сохраняли за собой часть каких-то прав на управление, которые, вероятно, сводились к получению процентов с торговых и судебных пошлин, но это было «уже не то пальто». История Ростовского государства заканчивается в 1474 году, когда великий князь Иван III выкупил у последних ростовских князей все то, что осталось от княжества на тот момент, и передал это в удел своей матери Марии Ярославны.
Ну, а что стало с ростовским «грекофильством» и прочими «буржуазными пережитками» – догадайтесь сами.

А вообще любите белорусское – пока оно еще осталось.

По ком звонит колокол?

Старейшины среди моих читателей, наверное, помнят, что есть у меня такое хобби: изучать мировоззрение рок-музыкантов на предмет того, как оно (не)соотносилось с религией. И вот вам кусочек воспоминаний Янга Митчелла Малькольма - сооснователя и гитариста «AC/DC», брата Джорджа и Ангуса Янгов.



«Однажды мой отец был безработным в Глазго [родители Малькольма иммигрировали в Австралию из Великобритании в 1963 в поисках лучшей доли г.- S.L.], и викарий сказал: «О, я дам тебе работу!». Нужно было где-то поклеить обои. Отец провел за этим все выходные, купил обои. И в конце концов этот священник сказал: «Да благословит вас Бог» и не заплатил ему ни гроша. Так что мы не были очень религиозными в этом смысле - по крайней мере, по отношению к церкви. Но, честно говоря, мы были вполне нормальными ребятами, нормальными детьми»…
Иногда у обывателя складывается впечатление, что если бы не мы, священники, то на земле меньше водилось бы всяких чертей, да и за визами в ад не было бы таких очередей… Но, всё амбивалентно и противонаправленно, друзья! Полегче! Как говорил Достоевский, «дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей». И вот на этом поле священники воюют с двух сторон. Хороших намного больше!
Слава Богу, в детстве «тема Церкви» для Янга не закончилась. И я сейчас не имею ввиду те скандалы против «AC/DC», которые там-сям развязывали разного вида пасторы, пытаясь добиться отмены концертов этой известной австралийской группы…
У Янга были большие проблемы со здоровьем: не знаю, на фоне какого заболевания, но у него началась деменция, которая быстра прогрессировала, и однажды музыкант полностью утратил кратковременную память. В последний раз он выступил с группой в 2010 году, а в 2014 покинул её официально.

18 ноября 2017 года после продолжительной болезни Янг скончался. Отпевали его в кафедральном соборе Сиднея. Служба прошла по настоянию родственников за закрытыми дверями и без трансляции по телевиденью. Но некоторые подробности процессии стали публичными.
Заупокойную мессу проводил монсеньор Тони Доэрти. Он признался, что в меньше года назад лично навещал музыканта во время его лечения до тех пор, пока это было возможно, а также в том, что сам в рамках этого эпизода душепопечения изучил творчество «AC/DC».
«Время от времени и только изредка появляется кто-то, кто действительно понимает, у кого есть дар передавать все эти потребности и эмоции в музыку… Этот гений музыки и песен жестоко замолчал… как странно», - сказал монсеньор Доэрти. – «Сидеть в своей комнате с ... одним из лучших в мире ритм-гитаристов, с его любимой гитарой Gretsch на стене и электрическим пианино, это был поистине печальный момент…». Но, в то же время, священник заметил, что во всем этом была какая-то «жизненная сила и великая любовь», и что Малькольм и Ангус были «дающими жизнь» – ну, думаю, в не религиозном смысле «жизнодавцы», а в культурном: генерирующими движение и развитие вокруг себя. Гумилев называл таких людей пассионариями – людьми, обладающими врождённой способностью абсорбировать из внешней среды энергии больше, чем это требуется только для личного и видового самосохранения, и выдавать эту энергию в виде целенаправленной работы по видоизменению окружающей их среды. Но, конечно, баттхёрт со стороны старокатоликов в адрес обновленцев и апостатов от “ordo novum” получился знатный. Помнится, специально наблюдал – все как у нас.

Может, это были просто щедрые слова поддержки для скорбящих. А может, Доэрти действительно так видел... Вообще, все эти темы с погружениями в мир-субъектные связи кающегося грешника – очень опасная штука! Не для всех и не со всеми. Вот с творчеством какой-нибудь порно-звезды у меня так не получилось бы. Представляю: заглядывает жена из-за спины в мой комп и… возмущается, а я ей такой: «не мешай, матушка, не видишь, что я работаю!».

На прощании с Янгом орган наигрывал как мелодии из творчества «AC/DC», так и любимые гимны австралийцев «Amazing Grace», «The Lord Is My Shepherd», «Jerusalem», и, конечно же, “Waltzing Matilda” (культурный аналог нашего “Магутны Божа”). Говорят, что обошлось без «Hells Bells» этой группы, но как волнующе и надрывно звучали колокола самого кафедрального собора!

В общем, пусть в жизни каждого найдется свой священник. И не только священник. Кому врач – врач, кому адвокат – адвокат, кому механик – механик, кому парикмахер – парикмахер… Пусть все найдут всех и никогда не теряют. А то население планеты все увеличивается и увеличивается, а нужных тебе людей найти все сложнее и сложнее. Да и самому пригодиться кому-либо непросто – несмотря на то, что использовать тебя хотят все.

+

Петр Мамонов.
Его музыкальное творчество прошло мимо меня… Что вы пишете, друзья? Ну какой же это блюз? Это больше похоже на панк какой-нибудь. А я не люблю панк…
И я не большой знаток кино и театра, мне ведом покойный только по двум ролям у Павла Лунгина. По двум замечательным ролям, но… это только роли, которые говорят о нем только как об актере. Но ведь феномен Мамонова -- это нечто большее.

И я вот думаю… чем же так зашел Мамонов миллионам? Дело, думаю, совсем не в игре, не в музыке. А в чем? В духовности. Он, как ее носитель, активный пользователь и даже ретранслятор, оказался более убедительным для многих современников, чем наши книжники, архиереи, старцы и синедрионы вместе взятые.

Петр Мамонов.
Царство тебе небесное, мой дорогой во Христе брат.



Троп & труп

Давайте опять вернемся в текст «Гимна любви» в Послании к Коринфянам. Апостол пишет: «Любовь никогда не перестает (πίπτει – дословно: не падёт, не отпадает), хотя и пророчества (προφητεία – предсказания и истолкования) прекратятся (καταργέω – останутся без дела, станут ненужными), и языки (γλῶσσαι – еще и речь, слова) умолкнут, и знание упразднится» (1кор.13:8)
Синодальный перевод звучит катастрофично. Очень тяжело представить Церковь, в которой не только пророчества (в смысле «предвидение», «предсказание»), но, истолкования и, стало быть, собственно формальное богословие станет ненужным (может, и будет иметь место, но не будет иметь смысла). Очень тяжело представить себе Церковь, которая сама перестала как проповедовать и исповедовать, так и нуждаться в науке, знании, наставлении… Бррр!
Но есть надежда на то, что синодальный перевод неверен: «εἴτε δὲ» совсем необязательно переводить как «хотя и» - т.е., как утверждение, что все это произойдет несомненно, но любовь останется. Можно «εἴτε δὲ» перевести просто как «и если же» - т.е., как лишь возможное предполагаемое условие: мол, даже если все перечисленное произойдет, то с любовью все будет в порядке. Типа гипербола такая.

…Помните, Ницше как-то пытался высмеивать идею бессмертия души: если душа вечна, то отчего ж у некоторых она умирает раньше, чем тело? Разумеется, Ницше – не наш герой, а сказанное им не есть довод против бессмертия души. Философ лишь использует литературный троп, заключающийся в преднамеренном смешении смыслов «разных смертей».
И вот насчет любви… Мне кажется временами, что она таки пала, отпала, перестала раньше, чем упразднилось, оказалось ненужным, невостребованным всё остальное из перечисленного… И я не уверен, что и на этот раз это просто троп – это попытка передать свои ощущения самым наивно-реалистическим способом…

Святитель Василий Великий пишет: «Где оскудевает любовь, там непременно на место ее входит ненависть». А Лепин Ничтожный имеет добавить: ненависть придет не иначе, как после безразличия, к человеку, который устал бояться. Ведь страх – первый маркёр отсутсвия любви, как нас этому и учит апостол Иоанн: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1Ин.4:18). Страха больше – любви меньше, и однажды остается только лишь страх. Но и страх рано или поздно начнёт превращаться в иное себя: безразличие и затем ненависть…

Обратите внимание. Господь говорит: «И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф 24:12) Удивительно! Проще, казалось бы, согласиться с тем, что сначала охладевает любовь, а уж потом и в следствие этого умножаются беззакония. Но здесь сказано не так! Напротив, беззакония «тушат» любовь.
Смысл в том, что не только чья-то любовь становится жертвой беззакония других (хотя и так бывает очень часто, и это называется вероломством, ломанием веры), а в том, что и сами любящие позволяют себе беззаконие: сначала чуть-чуть, потом – больше и больше. И однажды, незаметно, как писец на цыпочках, подкрадывается «тепловая смерть» любви, и... получается как с ангелом Сардийской церкви, о котором говорит Господь:  «Имеющий семь духов Божиих и семь панагий звезд: знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Откр.3.1). Любви уже нет, но пророчества, проповедь и богословие разной степени качества могут и дальше продолжать «вытекать» –  как кровь из трупа. Ведь «мертвый» ангел-то является по-прежнему имеющим (ἔχων - в настоящем времени, не в прошлом) семь духов - семь таинств. И может ли быть по-другому? В этом, собственно, и вопрос.

Гимн каритас.


  • «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею [дар] пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что [могу] и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.Теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь, но любовь из них больше» (1Кор.13:1-13).

В древнегреческом языке существует несколько слов, которые в переводе на русский означают «любовь». Насчитывают четыре «основных» слова: эрос (ἔρως), филия (φιλία), сторги (στοργή) и агапи (ἀγάπη), но помимо названных существуют и другие. Каждое из этих слов имеет свой собственный оттенок, который на русском передается целыми предложениями.
Примечательно то, что в процитированном фрагменте апостол Павел употребляет слово ἀγάπη, которое в латинских переводах часто обозначается как сaritas. Агапи – именно так греки называли жертвенную, альтруистичную любовь к ближнему, связанную с беспокойством по поводу его благополучия, и присущую человеку в качестве внутренней добродетели. В христианстве, основываясь на учении Иоанна Богослова, такую любовь к ближнему стали отождествлять с любовью к Богу. Бога мы αγάπη, хотя, святоотеческая мистика прекрасно пользуется и таким понятием как ἔρως – для обозначения ситуации единения Бога и человека (преп. Симеон Новый Богослов и др.), что имеет свои прообразы еще в Ветхом Завете в метафоре «брачных» взаимоотношений Бога и Израиля. Возможно, святые отцы пользуются и другими словами – я легко могу представить такие контексты, но не буду лезть в некомпетентные мне области.

Я вот к чему клоню. Я обратил внимание, как на эту лингвистическую задачу реагируют английские переводы: двояко. Одни используют в переводе слово «love» и не заморачиваются, но другие таки настаивают на слове charity.
Лично я за charity – мне внутренне понятно, почему она больше веры и надежды. Гимн 1Кор.13:1-13 – это гимн именно сaritas, charity.
«Faith, hope and love» - это тоже классно, но больше подходит для надписи на борту хиппивэна.





Сон в летнюю ночь

Жара. Не спалось. Не сон, а какая-то периодическая потеря сознания и бред!
В одном из эпизодов дремоты разговаривал со своим старым знакомым (знакомым по снам – ранее уже видел его пару-тройку раз) о космологическом аргументе и одинаково ли он работает во всех неодинаковых мирах. Работает, но не одинаково: в нашем мире категория причины тесно связана с категорией времени, а изменение представлений о времени может изменить наше представление о причине и следствии, процессе, субъект-объектной паре, а эти изменения в свою очередь могут изменить и то, что мы считаем в принципе человеческим мышлением… Этот сюжет, наверное, есть последствие разговоров со своим аспирантом о. Александром Лешкевичем, который пишет по процесс-теологии.

А еще сделал предположение, что ту же темную материю, которую мы не видим, точно также не видят и из других миров – она как бы одна на всех. Мне возразили: один на всех лишь… вакуум, предшесвующий “нашей” физике и математике. Разговор пошел и об… энергии вакуума, и о том является ли она общей для всех миров… Помню, что пытался делать “умное лицо”, и мне было стыдно за незнание каких-то вещей, которые я вполне мог бы и знать… Откуда это? Наверное, подсознание так сыграло с остаточными впечатлениями, полученными при размышлении над идеями Лоуренса Краусса.

Помню, что этот человек мне что-то подарил. Я не помню что именно, но помню, что подарок был упакован в коробку, напоминающую упаковку бытового прибора, в которой полно разной “макулатуры” и пакетиков со всякой всячиной к нему. Я распаковал один пакетик (правда, не помню, были ли другие), а в нем – множество закладок для Священного Писания. С одной стороны, это простые ленточки, а с другой они были “волшебными”: когда их используешь по назначению они начинают понятным образом определятть заложенное место, объяснять его и становятся уникальными на столько, что их нельзя перепутать. Я даже захотел поинтересоваться, являются ли они многоразовыми, или один раз заложил и уже всё. Это, наверное, от тазика черешни: умершвление плоти этой ягодой тоже дает свои аскетические эффекты.



Вообще я очень редко запоминаю сны. Да и снятся они мне нечасто. Как относиться ко снам? Просто как к снам! Ну, и еще как к отличным поводам для постингов в соцсетях )))