?

Log in

No account? Create an account

Как тебе имя?

Когда же вышел Он на берег, встретил Его один человек из города, одержимый бесами с давнего времени, и в одежду не одевавшийся, и живший не в доме, а в гробах. Он, увидев Иисуса, вскричал, пал пред Ним и громким голосом сказал: что́ Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? умоляю Тебя, не мучь меня. Ибо Иисус повелел нечистому духу выйти из сего человека, потому что он долгое время мучил его, так что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы и был гоним бесом в пустыни. Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал: легион,- потому что много бесов вошло в него. И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну. Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, выйдя из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло (Лк.8:27-33).

Нечисть в ответ на повеление выйти из человека начинает протестовать: ну что Тебе до меня? Я же в пустыне, а не в храме, и даже не в городе. У нас светское государство «тут своя атмосфера». Сатана требует себе каких-то прав и автономии.
- Ни че се! А ты кто такой? – спрашивает Христос эту нечисть.
- Легион! – гордо отвечает нечисть. Типа, «нас много», «называйте нас на вы», «с нами можно и нужно считаться»,  «занято!» как случайно не запертая кабинка в туалете...
Это даже похоже на некую угрозу, а не только на объяснения того, почему Христос должен послушать злых духов. Чувство сопричастности к множеству, а тем более к большинству, делает иногда и нас гордыми и надменными: оказавшись в преступной группе, мы ошибочно полагаем, что увеличиваем свою личную значимость, хотя на самом деле лишь умножаем свою индивидуальную ответственность на количество членов группы.

Душа и тело бесноватого, которым завладела нечисть, были возможностью для злых духов обнаружить себя в нашем мире в качестве множества и структуры, представленный как класс, имеющий свое имя. Бесы искони ненавидели человеческую природу, они, завидуя человеку и его славе, всегда пытались завладеть ей (природой и славой) – словно «воплотиться» в человека, вселившись в него, заменив его личность, волю и потребности своими собственными. В некоторых случаях им это удавалось и даже, возможно, -- благодаря какой-то кооперации: как между собой, так и во взаимодействии с человеком.
И в свете осознания себя в качестве множества, нечисть, видя неизбежность выполнения требования Господа, выдвигает встречную просьбу: позволить сохранить себя в качестве сложносоставного «легиона» -- дабы не превратиться в ноль в этом мире, в ничто. Они просят позволения войти в большое стадо свиней, которое паслось неподалеку. Господь разрешает. Но животные, обезумев, бросаются в озеро и погибают - все…

А как же «легион»? Что с ним? Получается, Господь обманул бесов? Может ли Господь лгать? Нет Он не может лгать (об этом поговорим подробнее чуть позже), но иногда предает нас собственным заблуждениям и нашей же злой воле. Бесы получили то, что хотели, а хотели они не то, что нужно: зло, и его результаты не обрадовали их, не насытили из своей конечностью, поскольку и они – бессмерные духи, созданные для вечности.
В принципе, ад есть то, что мы захотим вопреки тому, что желал для нас Бог. Бездна – все то, что мы сами предпочли Богу и от чего не смогли отказаться даже перед Его Лицом на Страшном суде. «Кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь» (Лк.8:18). Это – пустыня, в которой пусто от Бога, где люди просто сами остались без Него. Где Бог предоставляет людям автокефалию.

Ну и «тема обмана» в этом случае может быть снята простым предположением, что по замыслу нечисти на месте свиней должен был оказаться бесноватый. Бесы долго и старательно вели его к тому самому обрыву, но Господь не позволил им… А поросята погибают не зря – даже во имя более благородной цели, чем та, ради которой их разводили: вместо человека, и для того, чтобы обличить бесноватость своих хозяев и через это дать им шанс принять Христа в город своей жизни. Но последнего не произошло. Увы.

Свет миру

Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что́ не сделалось бы явным, ни сокровенного, что́ не сделалось бы известным и не обнаружилось бы (Лк.8:16-17).

Многие толкователи используют это место Писания для того, чтобы напомнить нам о Страшном суде. Обличив наше неведение о своих грехах или же осудив наше желание казаться праведными, а не быть ими, эти многие напоминают нам о том, что нам надлежит дать ответ за всякое праздное слово, за каждую мысль – за все то, что мы пока даже не ведаем, сознательно скрываем или просто в чем боимся признаться даже себе. Все так, аминь!

В дополнение к этому я хочу предложить вам рассмотреть этот фрагмент в свете предыдущего евангельского повествования. Притча о Сеятеле, которую ученики не понимают и которую просят Христа объяснить «еще раз и помедленнее». И Господь отвечает на просьбу, начиная словами: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют» (Лк.8:10), «да не обратятся, и прощены будут им грехи» (Мк.4.12) – т.е., не понимают, чтобы уверовав, получить прощение... Казалось бы, притча предназначалась для понимания «прочих», но вот незадача: ее не понимают даже апостолы, которые к данному моменту должны были понимать нечто большее, чем остальные! Ну, ребята, как же так? «Не понимаете этой притчи? Как же вам уразуметь все притчи?» (Мк.4.13) – разочарованно говорит Иисус. Это притча, возможно, казалась Христу более простой, чем уже сказанные Им, и чем те, которые Он еще имел сказать. Божественный Учитель методично трактует значение своих слов, и, переходя от символа к символу, в конце заключает словами, которые в этой истории звучат, как рефрен «Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лк.8:15). Вслушайтесь, вглядитесь, вдумайтесь же! У вас все получится! Ну же!

«Я — свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). «Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме» (Ин.12:46). Потому что «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин.1:5), и «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия. Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин.3:18-21).
Господь пришел в этот мир, чтобы освя(е)тить его. Он здесь не для того, чтобы что-то спрятать в тайнах, а для того, чтобы явить их, поделившись Своим светом так, что и ученики Его станут светом (см.: Мф.5:14). Господь и есть эта Свеча, которую многие пытаются поставить под кровать, а потом удивляться, почему так темно, и начинают испуганно искать старцев, которые расскажут, как жить. Христос и есть свет Откровения (а не «сокрытия»), который настолько ярок и блистателен, что некоторые пытаются его чем-нибудь накрыть – иначе тускнет изображение на жк-экранах и неудобно чатиться. Свет Христос не только просвещает всех, но и просвечивает насквозь, делая явным не только нам, но и окружающим наши грехи – в том числе и благодаря контрасту наших слов о Боге с нашими же делами. Поэтому наша духовная жизнь иногда напоминает ночной город под угрозой бомбардировок: тишина и светомаскировка. Честно признаюсь, иногда хочется заткнуться и не отсвечивать, а то не дай Бог Господь заметит, что я жив…

А потом, оказавшись в кромешной тьме лабиринтов своих заблуждений, мы начинаем в поисках произвольно представляемого солнца разбиваться о стены и углы. И лбы становятся все тоньше, стены – толще, углы -- острее… А вы просто достаньте свечу из-под кровати! И вы увидите, куда нужно сделать первый шаг. Сделав первый шаг, вам станет ясно куда сделать следующих два, потом три… Нет смысла спрашивать о третьем шаге, пока ты не сделал первых два. Что тебе до гипотезы Римана, когды ты, дебил, дроби перемножить не можешь? Но таки да, у Бога нет ничего тайного. Во Христе мы имеем полноту Откровения, а значит, что в Нем нам открыто ВСЁ - Он явил нам даже Отца (см.: Ин.1.18)! И не на Страшном суде, а здесь. Если мы что-то не догоняем, то не потому, что Бог от нас это сокрыл... а потому, что... По другим причинам, в общем.

И доставать свечу из-под кровати только для того, чтобы раз в полгода поставить ее в церкви - тоже не вариант...


Фото взято для иллюстрации здесь

"И, придя в отечество Свое, учил их в синагоге их, так что они изумлялись и говорили: откуда у Него такая премудрость и силы? не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? и сестры Его не все ли между нами? откуда же у Него всё это? И соблазнялись о Нем. Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем. И не совершил там многих чудес по неверию их" (Мф.13:54-58).



Блаженный Феофилакт пишет: «Допустим, что Иисус был простой человек, а не Бог. Что мешало Ему быть великим в чудесах? Итак, они оказываются и несмысленными, и завистливыми, ибо они должны были более радоваться тому, что отечество их дало миру такое благо…» Но нет же: даже братья и сестры Христа соблазнялись о Нем, «может быть, и они говорили, что Господь изгоняет бесов Веельзевулом».
Такое впечатление, словно события разворачиваются у нас в Беларуси: «Сиди и не высовывайся! Тебе больше всех надо? А чем ты лучше нас? Будь как все!». И жаба. Такая огромная белорусская бледно-серая жаба с дефицитом витамина D: сделал человеку благо, а он не радуется и не благодарит, а завидует:  почему ты, а не он. Ему не выносимо быть жертвой мелкого альтруизма, а крупного тут не сыскать: размах и возможности не те.
«Синагоги, в которых собиралась толпа вероломных, неверных [людей], не могли быть Господними. В них сходился народ, полный ненависти, а не любви. В них заседал совет злонамеренных людей, а не совет доброго учения…» (св. Петр Хрисолог). Зависть -- с искренностью этого чувства может посостязаться, разве что, только чувство голода.

У меня дома тоже как-то не очень заладилось с чудесами. У жены проблемы с верой, видать. Шутка. Хотя, если честно, я бы не слишком хотел проповедовать в дворах своего детства...
Даже Христу оказалось невозможным быть для Своих домашних Тем, Кем Он был.

В евангельском отрывке прошлого воскресения образ Сеятеля – прообраз Бога, сеющего семена Своего слова. Но Господь наш упоминает еще об одном «сеятеле»:
«Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять (σινιάσαι) вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк.22:31-32)

Господь иногда попускает нам искушения от дьявола: сатана словно берет благословение у Господа на то, чтобы искусить нас в тот или иной момент (вспомним еще историю Иова). Некоторые из этого ошибочно могут заключить, что Бог и сатана заодно. Нет, сатана – против Бога, но Бог использует зломыслие и козни сатаны, заставляя его тем самым работать в Своих Планах. Бог позволяет сделать ход дьяволу – в границах века сего очень непросто дать объяснения этому - так же, как в границах одной лишь весны сложно объяснить, почему картошку нужно закапывать, когда ее и так не хватает.
Вообще тема теодицеи – не самая благодарная для такого рода жанра. Да и не об этом моя сегодняшняя речь. Я хочу сделать пару замечаний о слове «сеять» - что оно означает в указанном фрагменте евангелия от Луки? Я еще сам не знаю, чем закончу это размышление…

Одни отцы – например, св. Иоанн Кронштадтский – полагали, что «сеять» здесь означает «разбросать», «рассредоточить».
Другие же отцы – тот же блж. Феофилакт и св. Амвросий Оптинский – артикулировали другое значение: молотить, сотрясать, бить, терзать, трясти. Когда речь идет о пшенице, то нужно вспомнить весь сельскохозяйственный цикл жатвы вплоть до очищения муки в решете. Особо одаренным фантазией можно расширить ряд ассоциаций посредством воспоминаний о том, что упавшее семя должно умереть прежде, чем прорастет и принесет плод, созревший колос нужно срезать, а с просеянной муки делают тесто, которое снова месят и затем ставят в огненную печь…
Т.е., речь идет о каком-то насилии, о подвергании кого-либо\чего-либо каким-то экстремальным воздействиям – и все, как бы, ничего, если помнишь, что речь идет о происках сатаны. Но некоторый конфуз способно вызвать осознание следующего обстоятельства: все это насилие опрадывается чистотой и конечным результатом – и притом самим сатаной! Последний хочет бить, трепать, молотить под прелогом перебора, сортировки и дележа. Дьявол хочет показать Христу "правду": "а давай я покажу Тебе, какие они верующие и чего стоит их любовь?"...

Христос молится, чтобы не оскудела вера Петра. А она все равно оскудеет, а Петр отречется. Но апостол снова обратится, и плюс еще утвердит своих братьев. Шаг назад и два шага вперед.
Те, в свою очередь, тоже сделают до этого шаг назад, но затем обратятся Петром, к чему добавится еще неоговоренное здесь «n+1».
Сатана клевещет на Иова, говоря, что он отпадет от Бога в искушениях. И что? Он таки отпадает! Только не так, как это замышлял сатана. Иов обнаруживает, что изначально был горд, надменен, судил о чем не знал, и ему есть, в чем смиряться и каяться. Сатана тоже обнаружил собственное незнание… своего же зла – того «стропотного», что было между Богом и Иовом доселе, и что, став явным, исчезает в счастливом конце этой истории…
«И верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1Кор. 10:13). Но, судя по результатам, могут все равно не все… Ладно…

Короче, какими бы идеалами не прикрывались всякие радетели чистоты Церкви, если они используют «сеанс близости Бога» для клеветы на братьев своих, то они – сатана. Даже если клевета их правдоподобна и более того, даже если она является… правдой. И Иов несовершенен, и Петр отпадет - все мы преисполнены грехом! Все плохое, сказанное о нас, не может не оказаться верным - дело, как минимум, в обстоятельствах и в непредусмотренных нами контекстах. Все возможное обязательно случилось бы, если бы наша жизнь была достаточно долгой, а ее ресурсы не ограниченными для осуществления этой возможности. А если так, то какая разница для нашего онтологического портрета: случилось оно или еще нет? Ни один обвинитель никогда сам не оправдается в том, в чем обвиняет. Но Божий человек ищет как оправдать, а не как осудить. Ведь он – как Христос.

---------------------
На иллюстрации: Молотьба. Миниатюра из французского требника XV века

Вышел Сеятель сеять

Решением Святого Синода Белорусской Православной Церкви от 4 апреля 2011 года установлено празднование Собора новомучеников и исповедников земли Белорусской, которое надлежит совершать 15\28 октября при совпадении этой даты с воскресным днем или в ближайшее воскресенье после него.



А в ночь с 29 на 30 октября 1937 НКВД расстрелял более 130 белорусских деятелей культуры и искусства. И у белорусов тоже есть своя Ночь расстрелянных поэтов…

Один из самых древних церковных писателей Тертуллиан (II-III в.) говорил, что кровь мучеников — это семена Церкви. Отсюда уже в наше время, как аллюзия на эти слова, произошел известный всем вирусный слоган «Они пытались похоронить нас, но они не знали, что мы – семена»…
Нет двух святостей, но есть одна святость: Божья. И нет двух мученичеств – есть одно: сораспинание и сопрославление со Христом. Условно говоря, святые истекали Кровью самого Господа – той самой, которой Он «утвердил Церковь, собранную честною Его Кровию». В этом ее святость и значение, поэтому и она – семена.
И кровь белорусских новомучеников, а вместе с ними и всех невинных жертв политических репрессий – это тоже семена: как Церкви, так и нашего народа. И они всходят и, даст Бог, будут всходить и впредь, являя нам Славу Божью.
Они настолько безупречны, что могут это сделать даже через мое недостоинство! То, что я призван к вере, а затем и к священству, видится мне связанным с голосом крови наших братьев, которая, словно кровь Авеля, взывает из-под земли ко Господу.

Но Боже мой, как велика еще та часть нашего мира, которая отвечает этому зову подобно Каину: «Разве я сторож брату своему?». Ну и вообще, типа, нечего было Авелю зазнаваться, и 1917 год может повториться снова… Может. Верю. Знаю. Чувствую.

Прочтите еще раз притчу о Сеятеле

"После сего Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его". (Лк., 30 зач., VII, 11-16)

Во всем этом мы видим совершенно понятную картину – притом понятную прежде всего на уровне эмоций: бедная вдова хоронит своего единственного юного сына, а вместе с ним и всякую надежду на будущее. Если в предыдущем случае с исцелением слуги сотника приводится какая-никакая аргументация тому, почему Христос должен сотворить чудо (сотник любил еврейский народ и даже построил синагогу!), то здесь никакой дополнительной мотивации не надо. Но это - для нас и сегодня, а то - не для нас и тогда…

Давайте посмотрим на ситуацию с точки зрения иудейского «эволюционистского» морализаторства. Почему эволюционистского (хоть и в кавычках)? Да потому, что в расхожих иудейских представлениях того времени принято было видеть все происходящее сквозь призму своеобразного эволюционистского подхода. Правда, у этой эволюции иные, отличные от дарвиновских, механизмы: не изменчивость форм, не борьба видов, не приспособляемость, и пр., а конфликт между святостью и… несвятостью, скажем так. Святой будет жив, а нечестивый истребится.
Ветхозаветная мораль связывала выживание с нравственным состоянием. Любые несчастья с большой охотой объяснялись грехами и гневом Божьим. Поэтому «злой не имеет будущности» (Прит.24:20) и даже «не доживет и до половины дней своих» (Пс.54:24, Иер.17:11), а бездетность - постыдное наказание (Быт 30. 2; 1 Цар 1. 1 сл.) ипр.
Есть такие люди, о которых говорят, что они за деревьями леса не видят. И есть еще и те, кто за простыми человеческими чувствами своего ближнего – такими, как скорбь или радость – не видят ничего, кроме богословских задачек и тем для морализаторства (вспомните друзей Иова). Именно о таких повествует, например, история о слепорожденном с ее душещипательным вопросом: «кто согрешил, он или родители его?» (см. Ин.9.1:2). Но Христос не из тех, кто пришел покормить троллей от катехизиса…

Господь наш не размышляет о грехах несчастной вдовы или же о тех путях, что привели историю ее жизни к этому печальному результату. Ему не интересно, всегда ли читала она утренние молитвы, и не были ли ее родители в комсомоле. Он не выясняет, самая ли она большая грешница, или не самая. Он просто подходит к одру, на котором несли покойного юношу, и прикасается к нему – вопреки всем еврейским представлениям о «туме» - скверне, нечистоте, которая передается еврею через прикосновение к покойнику и ко всему, что контактировало с его телом.

Казалось бы, в этом не было никакой технической необходимости, поскольку Христос мог исцелить одним словом или даже мыслью. Но необходимость, все же, была, хоть и иного рода: Христос желал показать Свое отношение, как говорил один великий мотоциклист, «ко-всем-вот-этим-вот-людям-которые-что-то-затевают-со-своим-вот-этим-вот-богословием-и-скоро-доиграются» (приводится с сокращениями). Осквернивший себя еврей прикосновением к умершему должен был провести в нечистоте семь дней, а после окропиться водой, смешанной с пеплом рыжей телицы, окунуться в микву и дождаться ночи восьмого дня. Как вы думаете – со Христом так все и было? Нет, в том числе и потому, что жертва рыжей телицы – прообраз Жертвы Христа, которой мы и очищаемся через причастность смерти и воскресению Господа. Он - Первообраз!

Святитель Феофан Затворник в своих комментариях обращает наше внимание на непосредственную готовность у Христа именно к эмпатии: Он с плачущими скорбит и даже плачет Сам (см.: Ин.11:35), а с радующимися радуется, пьет вино и являет Себя тем, кого можно послать за добавкой (см.: Ин. 2.1-7). И все это – непосредственно и просто, без всяких «богословий», из-за которых иногда не пробраться к «конечному» реальному человеку во всей полноте его чувств.

Отчего же мы так скучны и занудливы? Вот бы и нам тоже так научиться: радоваться, когда нужно радоваться, и плакать, когда нужно плакать. И не путать одно время с другим, ибо всему свое время: «Время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать» (Еккл.3:4). И речь не только о времени! А еще и о месте и причинах... Айййй, опять все сложно, короче… Наверное оттого, что настало время уклоняться от объятий, причем тогда, когда так до конца и не ясно: камни нужно еще только разбрасывать или уже потиху можно начинать их собирать...

--------------------------
На иллюстрации: "Чудо воскрешения сына наинской вдовы", - 1684, Bazzi Rahib, Ilyas Basim Khuri, Country: Egypt

Есть такая наука: логика. В этой науке есть такая тема: «истинность мысли и формальная его правильность» - название вариативно, но суть одна. Если вкратце, то главная идея темы в том, что нельзя путать логическую (формальную) правильность и сущностную истинность мысли. Формальная правильность мышления является необходимым, но недостаточным условием познания. Всем очевидные и истинные факты можно обосновывать неправильно. И напротив: совершенно идиотские вещи можно получить в результате внешних, формально правильных рассуждений, ничего не имеющих общего с сущностью вопроса.
Опять же, границы между формой и сущностью диалектичны. Логика – наука о форме мысли, что значит, что для неё вопрос о форме мысли становится сущностным вопросом. Вопрос, имеющий отношение к форме в одном отношении, может стать вопросом о сущности в другом отношении – это как с существенными и несущественными признаками предмета.

Но есть еще такая наука: каноническое право, yes! Там нет такой темы: истинность и каноническая правильность. Или я забыл… У меня вообще по канонике и по философии в семинарии были самые плохие оценки. Мне даже грозила неатестация.
Но сегодня мы сами что-нибудь придумаем. Давайте вспомним о простом факте существования принципа икономии, который говорит нам о том, что не все каноничное истинно, и в некоторых случаях право должно самоограничиваться.

И теперь резкий переход и смена темы. Сразу три евангелиста передают нам слова Господа:




  • «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение» (Мф.23:14)

  • «Сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение» (Мк.12:40)

  • «Которые поедают домы вдов и лицемерно долго молятся; они примут тем большее осуждение» (Лк.20:47)

Поскольку речь шла о книжниках и фарисеях, а не о мошенниках и разбойниках, то я уверен в том, что Господь здесь обличает совсем не грубую силу, хищничество, насилие, подкуп, взятки, шантаж и вымогательство. Зачем? Ведь все это в избытке обличалось самими книжниками и фарисеями. Тут другое! Отобрать дом у вдовы можно вполне себе по праву – по форме, с сылками на законы и решения суда. Можно законно оставить человека без помощи в субботу – если подойти к вопросу формально, по букве, а не духу Закона. Можно не выполнять заповеди, ссылаясь на сами заповеди. Ловкость рук, гибкость ума, сговорчивая совесть -- и никакого обмана!

Но «Суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк.2:27). Не Церковь для канонов, а каноны для Церкви. Нарушать каноны – грех. Но исполнять каноны так, что это приносит вред Церкви – не это ли и есть то самое фарисейство и лицемерие, в результате которого отцеживается комар, но проглатывается верблюд? Не может Церковь испытывать вред от правильного выполнения канонов. Правильно – это то, что приносит пользу Церкви, то, что обеспечивает ее прирост и прочие блага. Даже правильно назначенные лекарства при некоторых обстоятельствах должны отменяться немедленно.
Как говорил прот. Н. Афанасьев, «самому праву в Церкви места нет. Право проникло в Церковь только тогда, когда оскудела любовь». Нет, место праву в Церкви обязательно найдется – как раз именно потому, что не все в ней занимает любовь. Право не компенсирует любовь, а вытесняет ненависть. Должно вытеснять ненависть, скажем так.
У св. Паисия Святогрца можно прочитать: "Человек тебе говорит: «В Кормчей так написано», и как видит в книжке, так буквально и применяет, а должен бы каждый случай анализировать отдельно. Как я видел на практике, в одном случае могут скрываться тысячи других случаев. Здесь нет одного рецепта, одного единого правила на все случаи жизни». Но не следует ли из сказанного, что нет никакого права, поскольку всеобшность - его свойство, а закон - для всех?


«Он (Христос) дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит» (2Кор.3:6.). «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера» (Гал.5:22). Буква закона крайне токсична и использовать ее «без духа» (вне евангельской идеи спасения всех человеков, или, как минимум, максимально возможного их числа в каждой ситуации) – это значит убивать. Использование «буквы» должно быть четко соизмерено с предполагаемыми рисками и ожидаемой пользой.
Да, право создавали реалисты, и если оно оказывается в руках филантропов-романтиков, которые посредством права пытаются принуждать к любви (любое же право принудительно), то в этом мире может не остаться камня на камне…

А каноника – это вообще наука о форме или сущности? В первую очередь, это наука о праве, а относительно права вообще существует философский вопрос о его сущности. Загуглите сами.
Некоторые особо каноничные канонисты говорят, что нет разницы не только между оросом и каноном, но сущность права – она, оказывается, не там, где вы думали, а... в любви (ошибка в том, что таковые отождествляют Закон Божий (Откровение) с правом на том основании, что в словосочетании «Закон Божий» речь идет о законе). В таком случае мы тоже имеем смешение формы и сущности, но диалектично ли оно здесь?
Я сегодня не буду об этом спорить. Пусть сущность нашего права чудесным образом окажется в любви – буду только рад, если кто-то мне докажет осмысленность оксюморона «правовая любовь» или «любовь по праву»... Но вот разобраться бы с тем, в чем сущность нынешнего каноно-правоприменения. Тоже в любви? А как же! Иначе просто не может быть!

Откройте Псалтирь, друзья, и воздохните вместе с Проком о тех временах, когда «Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются. И истина возникнет из земли» (Пс.84).

--------------------
И небольшой пример любви вам в ленту. Анафематизм Второго Сигилиона Вселенского Патриарха Кирилла в 1756 г (о новом стиле): “...то да Мудет отлучен от Бога, проклят и по смерти да не растлеется и пребудет в вечных муках. Камни и железо пусть разсыплются и распадутся – сии же никогда же и никакоже. Да наследуют проказу Гиезия и удавление Иуды; да будут на земли, как Каин, иже стеня и трясыйся; и гнев Божий да будет на главе их и участь их да будет с предателем Иудою и богоборцами иудеями; земля разверзшися да поглотит их, как некогда Дафана и Авирона; Ангел Божий да преследует их мечем во вся дни жизни их, и да подлежат они всем проклятиям Патриархов и Соборов под вечным отлучением и в муках огня вечнаго. Аминь”.
Для справки. "Анафема - это проявление любви к заблуждшему... У нас нет и не должно быть никакой агрессии к инославным". Да, посылай в ад, проклинай, трави полицией, но помни: улыбайся и никакой агрессии!

Сущность права (часть 4)

Каноническое право сформировалось на этапе позднего рабовладения и раннего феодализма и фактически законсервировалось в своем соответствии римскому праву на определенном этапе его существования. Будучи совершенно неадекватной своими «каноническими территориями» с умещенными в них примитивными «деспотическими сатрапиями» (где епископ – феодал) реалиям постиндустриального общества эпохи транснациональных корпораций, нынешняя каноника побуждает нас к мысленному преобразованию и дополнению реальности: если Рима больше нету, то его нужно обязательно выдумать. И вот почему.

Существовала «вселенская» империя – осуществлялась и её организационно-правовая деятельность в вопросах канонического права: актуализация, кодификация, интерпретация и толкование законов и норм правоприменимости в общезначимом, вселенском смысле. Исчезла империя – и исчезает и каноническое право в качестве части права империи как нечто динамичное и развивающееся. Каноническое право было своего рода приложением, которое функционировало в операционной среде римского права. Мы же сейчас пытаемся запустить его из-под кастомных сред отдельных государств (нередко противостоящих) и удивляемся, если наши форматы не читаются адекватно другими.

А удивляться нужно другому: отсутсвию стандартизирующих органов. Вместе с империей исчезает возможность чего-то такого, что мы могли бы назвать возможностью одного на всех верховного или конституционного суда, олицетворяемого соборами. А ведь без вселенской правовой системы не существует ничего, что мы могли бы назвать вселенским по своему правовому качеству: наши поместные региональные суды – не более, чем аналоги военно-полевых судов, действующих вне всеобщих (вселенских) законодательных институтов (в виду их фактического отсутствия) в крайне узком утилитарно-прикладном диапазоне интересов и полномочий.

Остается история - богатая и интересная… И право, которое де-факто совпадает со своей историей. Выдумаете, что существует документ, который называется «Законы РПЦ»? Неа.
Известная Книга Правил содержит в себе все каноны «святых апостол, святых соборов вселенских и поместных и святых отец» - даже те ранние, которые отменяются или изменяются поздними. А пусть будут! Церковь бережно хранит эти каноны – но любому специалисту сразу бросается в глаза: этим занимаются не юристы, и даже не философы, а музейные работники, которые озабоченны сохранностью предмета, а не его функциональностью и употребимостью.
Каноническое право (иди божественное право) – это соотнесенное понятие по логической форме (с понятием цивильного права) и пропорциональное по существу (естественным правам человека и имперской власти). Определенные свойства императора, ввиду отсутствия такового, мы по привычке перенесли на государственность вообще - эмоционально и непоследовательно. Рим и империя - нынче метафора государства, на уровне которой выражается как трагическая неизбежность, так и желанная необходимость. Только вот в чем проблема: Рим у каждого получается свой…

Понимание права сегодня все больше дрейфует в ту же сторону, в котором мы сегодня понимаем и принимаем для себя ветхозаветный закон (в любом праве есть что-то ветхозаветное): это больше система нравственных координат, а не актуальное объективное право как таковое (право в собственном смысле). Изучение Номоканона, свода Юстиниана, Синтагмы и прочих памятников византийского права – это изучение не столько права, сколько его источников и истории; а изучение «просто правил» (что можно, а что нет, и что тебе за это будет) – это даже не изучение права по его существу.
А вообще и в принципе, все изучение каноники в семинарии, помимо ее истории, можно свести к пониманию трех главных принципов: а) не обижай епископа, б) делай, что велит епископ, в) не делай того, что потом не понравится епископу. И да благо тебе будет, да долголетен будешь на земле. Все, вы теперь тоже знаете каноническое право. Остались частные технические детали.

Вера и воля (часть 3)

Когда-то римские императоры были важной и неустранимой «частью» ортодоксальной экклезиологии. Церковь без них также была немыслима (однажды она стала таковой), как сегодня она не мыслима без епископов. Может ли Церковь быть без епископов? Нет, не может - сразу, как умрет последний священник, это станет ясно всем. Беспоповство - это тема, но качественно иная с канонической стороны вопроса, которая, правда, с течением времен становится и стороной догматической.

А теперь ребром: может ли Церковь существовать без Римских императоров?

Кончились вселенские императоры -- кончились вселенское соборы. Казалось бы, и ладно... Но «бессоборность» - это формально то же, что и беспоповство. Общество христиан с реальным священством и соборами качественно отличается от общества с исчезнувшим свяществом и прекратившимися соборами (канонически, как минимум). Интуитивно это понятно всем здравомыслящим -- и особенно тем, кто ad hoc придумывают теорию о том, что мы по-прежнему управляемся вселенскими соборами, на которые мы просто не собираемся, поскольку для сего, якобы, нет никакого повода (виноград же еще зеленый!). Или хватит нам тех семи, что уже были: они нами и управяют, а восьмому не бывать - он стопудово антихристов...

Да-да-да, конечно, хватит! Выборы тоже отменяйте: хватит нам князя Владимира, Петра Первого, Николая Второго, еще какого-нибудь царя-в-голове -- разве они нами не управляют?  И восьмой собор несомненно будет антихристов, поскольку любой несостоявшийся собор есть нечто антихристово, поражающее и уязвляющее Церковь обнаружением ее недееспособности.

Первый Рим однажды остался без императора, потом Новый Рим... Кажется, называться Римом - в целом опасная затея: так можно обречь себя на то будущее, которое у некоторых уже позади...
Если император благоволит - это хорошо. Если император не благоволит - еще лучше. Как сегодня стало модно говорить за постной осетринкой, гонения - самое лучшее время для Церкви. Ага, воистину! Поэтому упырь Сталин, изничтожавший Церковь, это хорошо, а либерал Ельцин, при котором Церковь стала тем, чем она есть ныне, это что-то невообразимо плохое.
Воля императора (любая!) - получается, источник всякого движения в церковной жизни. А вот если ему, императору этому, просто безразлична Церковь? Или если его вообще нету, этого императора, и, стало быть, воли его тоже нет - ни плохой, ни хорошей? Что тогда? На этом фантазии наших старцев заканчиваются по существу и начинаются по форме: выдуманная история и искаженная реальность... При гонениях, как при пожаре на складе, можно списать любую недостачу, а когда все через край, никто не спросит о потерях, но тут...
Увы, православие не смогло выработать компенсирующие утрату императора механизмы - это задача будущих поколений: научиться жить и верить без империй (в прямом и переносном смысле слова «империя»). Или наоборот: опять в империи -- на этот раз от которой, повидимому, нужно будет бежать в Пустыню. Но до этого времени лучше и не доживать, поелику, как говорит один известный во святых папа Римский, «человецы во время оно имут завидети мертвым»...

И таки да, я забыл ответить на свой же вопрос. Конечно, Церковь может существовать без Римских императоров. Ведь существует же! Значит, может. Логично?
Тему веры и разума мы уже прошли. Откройте тетрадки, запишем новую: «вера и воля».

P.S.

Римские воины, распинают в церкви Иисуса. Страстная Пятница продолжается.

Когда сетевые хомячки пишут гневные посты, разоблачающие неканоничность чего-либо или осуждающие кого-либо за ереси, то я, если не в духе, могу раздражиться на какое-то мгновение, но потом быстро успокаиваюсь: пишут об этом, значит это им интересно – разве может этому не радоваться сельский преподаватель катехизиса? «Sancta simplicitas», ми-ми-ми, и все такое. Веками в базарных спорах оттачивались не только бойцовские навыки, но реальная жажда знаний и способность к философским абстракциям. Я только за. Лишь бы не крали и не переходили разумные пределы, к коим относится и территория моего личного пространства.

Когда эти пределы нарушаются, то я, разумеется, тоже могу раздражиться. Но в таком случае успокоится бывает сложнее – поскольку мое профессиональное снисхождение и брюзжание здесь уже не работают. За попранными пределами разумного начинается личное и эмоциональное: область нравственного – не (веро)нравоучительного, посвященного морали (тут не каждый меня перетрындит), а именно самого дорефлексивного нравственного чувства. Я хоть и гордец (и прочая), но достаточно трезв для того, чтобы понимать, что здесь, как в бане (притом общей), все равны и ни у кого нет преимуществ. У меня есть друг, который занимает большую должность в министерстве образования, но когда он приходит на родительское собрание в школу своей дочери… в общем, он старается туда не ходить…

Но если уже серьезные и уважаемые в богословии (и мной лично!) люди начинают писать про «гражданина Турции» с кафедрой в «несуществующем городе», с «мифическими правами» и «сомнительным первенством чести», если авторы толстых учебников говорят, что ездить на соборы не обязательно, а люди с серьезными должностями implicito учат, что преимущество Константинополя заключается только лишь в том, что его предстоятель первым выходит на полиелей, а кто думает о большем, тот «папист»… то…

В общем… Или тут получается, как в военной песне: «нам нужна одна победа» и, поскольку цена нас не волнует, то она, цена, может быть любой. Или мы просто все реально вдруг забыли о том, что такое «папизм» раз уж у сильных нашей Церкви есть соблазн увидеть его в желании собрать собор, в претензии на право апелляции и некоторые другие административные функции. На этом настаивали папы Римские? Ок! Так они еще настаивали на том, что Бог – Троица, и что теперь?
Разумеется, папизм (реально разделяющий православных и католиков) неприемлем, подлежит неприятию и осуждению (не могут папы быть выше соборов, безошибочными, автократорами и пр.). Я уж было хотел напрячься и написать немного разъяснений по «папизму», но более осведомленные и более подготовленные к старту уже опередили меня, и слава Богу! Пока нет смысла повторяться. И сил…


Но в этом посте я вообще о хотел поделиться другим своим наблюдением...
Жонглирование «папизмом» как термином в «профессиональной» среде, использование его не по назначению может свидетельствовать о:
а) Инфляции его смысла, а значит и утрате фактической актуальности концепции, которая за ним стоит – той самой, что явилась водоразделом Запада и Востока. Размываются только неактуальные понятия. Получется, что раскол был очень давно, суть его или утрачена, или неактуальна (неприоритетна), а его последсвия поддерживаются искусственно и принципиально – так что ли?
б) Мы незаметным образом стали или ближе друг ко другу или же, наоборот, оказались еще дальше, чем раньше: и папство сегодня уже не всегда таково, как об этом говорилось в наших букварях и раскрасках, и(или)… мы теперь не такие, какими себя противопоставляли другим. Дрейфует не только смысл концептов, но и отображаемая ими реальность изменяется – иногда быстрее, чем соответствующие ей концепты. А в зеркало смотреть было полезно во все времена.
в) Противостоять папству (тому, которое «реально плохое») нужно и должно, но не протестантизмом в духе пресвитерианского конфедерализма, реализуемого на уровне поместных церквей. Пока только на этом уровне – джин еще в бутылке, слава Богу! Но ведь все епископы равны друг другу, а не только предстоятели церквей, не правда ли? И не находится ли равенство епископов одной поместной церкви в отношении подобия равенству предстоятелей всех поместных церквей? Равенство (оно бывает разным и в разных отношениях) разве исключает отличия и отменяет субординацию? Конечно, в наших джунглях все равны, – аминь! – но разве лев не равнее всех? Англичане - вон, допротивостоялись в свое время: получилось англиканство. Чтобы и среди нас не возникло какое-нибудь... э... россиянство.

Разумеется, среди моих читателей есть те, для кого я со своим уровнем – тоже хомячок. Пусть и они не серчают – что с меня взять? И, собственно, мой пост не содержит в себе суждений о тактических действиях Константинополя (и тем более их оправданий) – чтобы об этом судить, нужно знать намного больше деталей происходящего. Собственного мнения по существу вопроса не имею, а если и имею, то категорически с ним не согласен.
В одном из своих интервью, я делился своими опасениями о том, что список имеющихся православных групп в Украине может пополнится еще одним пунктом – названием той структуры, которую учредит Константинополь. Формально мы будем не ближе, а еще дальше от идеи «Единой Украинской Церкви», и если это случится, то не так уж и важно, чьи представления о папизме были более верными. Я бы не стал переоценивать готовность украинцев к компромиссам – это касается всех юрисдикций. Денисенко, например, дал понять, что он не намерен снимать патриарший куколь ни при каком раскладе.

Пытаясь помирить враждующих, можно самому разругаться со всеми – в том числе и с теми, кого так хотелось примирить. Уж я-то знаю, поверьте.

-------------------------------------
на иллюстрации: Папская тиара - символ папской власти, который в разные времена и разными авторами понимался по-разному: то как тройную власть на земле, в аду и на небе, то как на "тройственность" Церкви (страждущая, борющаяся, торжествующая), то как духовную власть в Римской Церкви, светскую власть Ватикане, и  власть "Викария Христа" над всеми владыками мира (духовными и светскими). Больше не используется папами - как нескромный, несвоевременный и неоднозначный символ...

Страна, которая имеет ядерное оружие и самые лучшие танки, с большой вероятностью НЕ продемонстрирует изящества и тонкости в выстраивании внешней политики. А зачем? «Политика – удел слабых». Это же, благодаря афоризмам Ницше, говорят еще о справедливости и праве...
Итак.

Мне кажется, что самые большие церкви тоже несколько атрофируются в своем каноническом чутье. Мне страшно подумать, что может быть, если речь зайдет о самой большой церкви, которая находится еще и в самом большом государстве -- с ядерным оружием, лучшими танками и с самыми громкими песнями в придачу? Ведь каноническое право – это часть права, а уровень каноническое сознания – условная величина, коррелирующая с уровнем общей правовой культуры…
Многие в бегстве от церковной реальности ищут берега прошлого: дескать, там трава зеленее и жизнь каноничнее… Но прошлого нет, оно иллюзорно. Так получилось, но каноническое право всегда писалось сильными. Даже если они в своем прошлом проиграли пару-тройку условных сражений, они по факту всегда оказывались победителями, сумевшими навязать свою волю и правила другим. Если слабые и побеждали, то только потому, что за них заступались сильные. Слабым можно только читать, а не писать...

Вот мы одним из свойств нашей Церкви называем «вселенскость». Но при этом мы совсем забыли, что тогда, когда эта категория была описана и догматизирована, то слово «вселенная» обозначало не какую-то там галактику Млечный Путь с прилегающими окрестностями, и даже не известную обитаемую часть суши, как это иногда принято думать, а прежде всего... границы Римской Империи.
Единая, Святая, Соборная – это еще и Вселенская, т.е., Имперская Церковь. Тогда императоры и соборы даже созывали! Все «заинтересованные лица» получали повестки, на которые просто забить было небезопасно — не так как сегодня с "почтивсеправославными совещаниями": хочу еду, хочу нет.
Решения соборов обретали силу государственных законов и имплементировались в обществе в том числе и через полицию с ее тюрьмами, ссылками и каторгами (правовое существование двух конфессий и даже двух юрисдикций на прозрачной для имперского права территории всегда было чем-то «нелогичным» - как два сельсовета в одной деревне).
Почему все (почти все или просто многие) общины, оказавшиеся за границами «вселенной» вдруг переставали относиться к Вселенской Церкви – не так сложно понять. Просто василевсы не смогли найти достаточно танков, чтобы присоединить их к вселенской любви и написать для них партию в том произведении, которое обычно называют «симфонией»...

И опять же, что такое «симфония»? В эпоху вселенских соборов это не какое-то невообразимое единство Божьего и кесарева, светского и духовного, сакрального и профанного. Бросьте! Подобного рода кентавры и химеры родятся позже, а тогда если бы вы сказали в лицо бедному василевсу, что он есть какой-то там мирянин, власть его -- светская, и ему не место в решении церковных вопросов, то он бы сначала здорово удивился, а потом бы впал в депрессию от расстройства и обиды. Но вы бы этого, скорее всего, уже не увидели.

Римская империя и христанство I - VII вв.; взято отсюда

Но зато в одном отдельно взятом государстве можно сделать многое – особенно, если это государство самое большое. С самым ядерным оружием. С самыми лучшими танками. С самыми громкими песнями. Государству, которому давно хотелось всеми правдами и неправдами ощутить себя преемником Вселенской империи, крайне желательно заполучить собственную вселенскую церковь в качестве непременного атрибута этой преемственности – ведь речь идет не о какой-то аналогии или метафоре, а преемственности в прямом смысле! Метафора и аналогия - это когда у тебя патриарх не вселенский.

Как я подозреваю, если «вселенскость» своей церкви не получается сделать всеобщей, то границы «вселенского» можно в крайнем случае, просто сузить до территории своего государства и вассалов. В принципе, как некогда в Византии, так и сегодня уже есть политические (и не только политические) силы, которые готовы с лёгкостью пожертвовать небольшими процентами «пока еще православных», не проживающих на территории «Третьего Рима»: какой-то пузатой мелочью, которая только мешает и путается под ногами за деньги Гейропы (и вообще, кто деньги берет не там, где мы, тот агент ЦРУ, а тот, кто дает деньги этим агентам, а не нам, тот сексуальное меньшинство).

Хорошо и желательно, если вселенскость «своей церкви» распространяется за границы «своей вселенной» на другие (так же, как и влияние культуры, экономики, политики и пр.), но это не всегда возможно, поскольку, как показывает опыт истории, рано или поздно политические и духовные интересы разных «вселенных» склонны к расхождениям. Если первые патриархаты существовали на территории Империи, то все последующие патриархаты и автокефалии возникают на почве конфликтующих политических интересов разных государств – никакие духовные интересы сами по себе в чистом виде не могли обеспечить возможность подобных преобразований. Да и существовали ли таковые в данном контексте вообще: духовные интересы в чистом виде?

Новый Айфон

Друзья, вы опять все перепутали. День Усекновения Главы Иоанна Предтечи – это не день, когда мы продлеваем лицензию на ненависть к Ироду и его клике. Не надо здесь выпекать «ушей Амана»!


Танец Саломеи, фреска, Бенедиктинский монастырь св. Иоанна, XII век.

Найдите лучше в себе Иродиаду, Саломею и Ирода (заодно и Иуду). Похоть, необузданность, предательство, расчет, готовность добиваться своих целей всеми доступными средствами, месть, жажда расправы, ненависть, несправедливость, злость, гордость, ложные клятвы, лицемерие и вера только на словах… У названных персонажей были те же самые страсти, что и у вас, только проявились они в других обстоятельствах, в другой системе противовесов и совокупности возможностей.
Совершенно по-разному проявятся страсти одного и того же человека в разных ситуациях: скажем, работает человек смотрителем ботанического сада – его гнев прявляет себя так, а станет он царьком – уже этак. Разумеется, вариативен гнев в своих проявлениях и в переходе от личности к личности. Но гнев - это всегда гнев в своей сущности и разница только в акциденциях.
Вы еще не натворили того, что натворил Ирод? Во-первых, это не факт, а во-вторых, ну да – вы же не Ирод, слава Богу.  Не стоит судить людей за то, что в них ваш грех проявляется не так, как у вас. И не стоит оправдывать свой грех за то, что он еще не обнаружил себя так, как у Ирода или прочих «людей, грабителей, обидчиков, прелюбодев, или всяких мытарей».
А так да, здорово, что ваши дети требуют у вас на блюдечке новый айфон, но могло бы быть и по-другому. А иногда это только форма другая...

Холодная любовь

Мы очень много спорим об уставе и канонах. Особенно сейчас: только ленивая домохозяйка не бросилась читать Книгу Правил в оригинале. Все всё знают и во всем разбираются. Кроме патриарха Варфоломея, разумеется.

Но все меньше мы спорим о Христе. Он – не интересен.

Как жить и что делать в том мире, в котором уже нет места спору о вере по ее существу – поскольку в нем понятие ортодоксии целиком и полностью срослось с выказыванием каких-то поз, безграничным самовосхвалением и написанием жалоб, демонстрацией строевой подготовки, декларацией лозунгов и чтением цитат? Не спорить же обо всем этом тогда, когда уже почти никому не важно, что один символ веры и даже один патриарх может быть у людей с разными богами. Да и у одного и того же человека Б(б)ог может быть каждый день разный – как говорили древние, не только дважды нельзя войти в одну и ту же реку, но и единожды...

И что делать? А Евангелие прошлой субботы на этот вопрос хорошо отвечает:
«Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое; и тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется». (Мф.24.9-13).
Просто терпите – не только тогда, когда вас предают на мучения и убивают, но и тогда, когда просто предают. Когда вы сами себя возненавидите. Когда при слове «лжепророк» кто-то будет оборачиваться в вашу сторону.  Когда самообольщение – единственное, на что можно рассчитывать в своей природе, как на факт. Когда любовь если и не исчезнет, то станет совсем холодной: ненужной - как чемодан без ручки…

Терпеть - но что?
Не что, а кого! Всех. Себя. И… Бога!

Без любви опостылеет ближний, возненавидишь себя, и даже Бог станет невыносим и неприемлем. Писание неслучайно учит нас видеть в любви к ближнему возможность возлюбить Бога. Это потому, что ближнего любить НАМНОГО проще, чем Бога. «Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1Ин.4:20). Да никак! Не понимающий слов не понимает предложений, которые из них составлены. Прогулявшему первый класс нечего делать во втором.

Но почему нам кажется, что Бога любить проще, чем людей? Нет. Проще любить то, что мы думаем о Боге – «бога» своих страстей, созданного по своему образу и подобию. Но и даже такого «бога» мы разлюбливаем  сразу, как начинаем тошнить на свое отражение в зеркале…
Когда вера вдруг обнаруживает себя причиной страдания и боли, а не радости, источником недоумения, исступления, безмолвия и беспомощности. а не какой просвещенности и всемогущества -- в первую очередь, остается терпеть именно СЕБЯ.

«Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк.21:19), «зная, что испытание (δοκίμιον) вашей веры (иначе: триал вашей веры) производит терпение» (Иак.1:3). Важно, что терпение одной только верой не насобираешь, потому апостол Петр и пишет: «в рассудительности  воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие» (2Пет.1:6).
Спасение обещано терпеливым. А терпение – результат веры, рассуждений и (не)деяний. Нет мозгов -- не будет и благочестия, получается.

Терпение – всегда следствие веры, но иногда странное: в частности тогда, когда оно превращено в своего рода ее реликтовое излучение; то, что остается после нее. Оно есть нечто имеемое в остатке, к чему да и прибавит Господь (см.: Мф.25:29)!
Думаю, что Церковь последних времен (Церковь Остатка) - это Церковь, которой осталось только терпеть. Будет ли смысл в каком-то богословии, пророчествах, канонах? Наверное, нет. Уже сейчас с этим как-то не особо.
Вера немощна, знание упразднено. Только терпеть и ждать, пока это все закончится. Пока ВСЁ. Наконец. Закончится.
Видать, и вправду: последние времена.

И убили их

В предыдущее воскресение мы читали притчу, где Господь уподобил Царство Небесное винограднику, который был сдан рачительным Хозяином в аренду виноградарям. «Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же. Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его. И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили...» (Мф.21.34-39)

Виноградари той притчи не захотели отдавать Хозяину причитающуюся Ему часть от урожая. А в нынешней притче Господь уже уподобляет Царство Божие брачному пиру, на который приглашенные гости не посчитали нужным явиться. «Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели прийти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их…» (Мф.22.1-13). Т.е., речь идет о ситуации, в которой уже  Хозяин сам хочет что-то дать и именно за этим и посылает гонцов...

Эти две притчи очень похожи – думаю, и, в то же время, весьма отличны...

Смотрите, что получается. Желает Господь что-то взять – Его посланцев убивают. Желает Господь что-то предложить  – Его посланцев тоже убивают. И все потому, что неумеющий воздавать должное Господу не сможет от Него и что-то получить. Прежде всего имеется ввиду послушание -- в первом случае, и спасение -- во втором.
И дело даже не в том, что Бог «обидится», а в том, что речь идет об одной и той же способности к связи с Богом, которая по своей сути строго двусторонняя. Full-Duplex: она либо есть в «обе стороны», либо ее нету. Способности давать и принимать «висят» на одном порте, нерве, если хотите. Пусть и, по словам Господа, «блаженнее давать, нежели принимать» (Деян.20:35).

Зло, которое внутри нас, не обусловлено отношением Бога к нам – в том числе и потому, что Бог не является источником зла. Посему, так и получается: как ни старайся поцеловать негодяя – всегда попадешь ему в попу.
Бог Есть Тот, Кто Он Есть. Всегда и вовеки! А мы? Ну, а мы --  не ставшие кем-то и чем-то.
Не думайте, что вы такие злые потому, что у вас велосипеда не было. Скорее, наоборот: жадность - причина бедности.

Без вариантов



«Свобода — это возможность сказать, что дважды два — четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует» (Дж. Оруэлл, «1984», часть I, глава VII).

Альтернативная сексуальность - это "альтернативное" здоровье, или то же, что и альтернативная математика.
В принципе, это верно и про альтернативную религиозность - которая не во Христе.
Истина одна, а у Бога нету вариантов. Но человеческая способность к заблуждению условно нормальна и безусловно вариативна.

Profile

serge_le
fr. Sergy Lepin, D.D.
Website

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930